Внезапно Лонгмар ощутил, как любовница вцепилась в его плечи и содрогнулась всем телом. Почти в тот же миг он тоже вознесся к вершинам блаженства. И тут Софи вдруг приподнялась и стала целовать его — целовала и целовала… И в этих ее поцелуях было что-то такое… Он не знал, как выразить это словами, но чувствовал, что в их отношениях возникло что-то новое…
Гарри стал целовать ее в ответ, и весь мир перестал для них существовать — были только они двое и их все еще соединенные тела.
Он лежал, растянувшись на ней. Софи же лежала в весьма неприличной позе — одна нога свисала с дивана, а вокруг щиколотки обвился чулок. Чулок. О боже, он даже не успел снять с нее туфельки! Но все это было так прекрасно, так волнующе!.. А сколько новых ощущений и переживаний!..
Тут граф пошевелился и пробормотал:
— Пусть это будет тебе уроком.
Она с улыбкой запустила пальцы в его волосы, он прижался щекой к ее ладони, как пес, который ждет, что ему почешут уши. Софи поняла, что Лонгмор очень чувственный мужчина. Впрочем, ничего другого она и не ожидала.
— Ты уже не так бесишься? — спросила она.
— Абсолютно спокоен.
Лонгмор приподнялся с грацией хищника и, усевшись, поцеловал ее колено. После чего стал одевать с такой легкостью, словно занимался этим много лет. Она знала, что это всего лишь практика, годы практики и умение обращаться с женщинами. Но все же в его отношении к ней появилось нечто вроде близости, словно они были любовники уже целую вечность. И в этом чувстовалось что-то… почти семейное.
Наверное, точно так же было у сестры с Кливдоном, когда они лежали в постели. Их жизни соединились, и поэтому таких моментов у них — великое множество. Например, они завтракали и ужинали вместе…
Лонгмор надел и застегнул брюки.
— Надеюсь, ты не отправишь меня спать? — спросила Софи.
— Нет-нет. Мне тоже не хочется спать.
— В таком случае я расскажу, чего добилась сегодня вечером. А ты внимательно выслушаешь и не станешь вести себя как обезумевший ревнивец.
— Понять не могу, какого черта я ревновал. — Лонгмор пожал плечами и подошел к столику с подносом. Наполнил два бокала и снова вернулся к дивану. Один из них передал Софи и, осушив свой, прикрыл глаза.
Софи молча смотрела на него. А он, открыв глаза, уставился на ее декольте.
— Наверное, из-за этого, — проворчал он. — Представил, как ты сидишь за столом, а этот сальный распутник нагло пялится на твои великолепные груди.
Софи упивалась словами любовника, как самым драгоценным комплиментом. Или признанием в вечной преданности. Да, он целовал и ласкал, но эпитет «великолепные» из его уст казался настоящей поэзией. Ведь Гарри — не из тех, кто льстил женщинам, он был предельно откровенен!
А она была… не столь уж откровенна.
— Марселина специально сделала вырез низким. Нужно было показать ему что-то соблазнительное… Впрочем, я выкладывала козыри и других соблазнов — огромное богатство, например, о котором я упомянула как бы вскользь. И еще мое одиночество. Ох, мне так не хватает мужа!..
Тут Лонгмор пристально взглянул на нее, и стало ясно, что он кое-что понял. «Похоже, он не так глуп, как считают некоторые», — подумала Софи.
— Вот видишь? — спросила она. — Видишь, почему мне не пришлось от него отбиваться.
— Да, конечно… Ты дала ему понять, что его цели слишком мелки. Он хотел затащить тебя в постель, но ты — настоящая искусительница — заставила его играть по более высоким ставкам.
— Состояние мадам соперничает с состоянием герцога Кливдона. Если верить «Спектакл», — с усмешкой добавила Софи.
— По сравнению с этим приданое Клары выглядит жалким, — заметил граф. — Но все же… Синица в руках… В общем, ты знаешь.
— Знаю. Именно поэтому мне пришлось выглядеть такой неотразимой.
— И ты прекрасно справилась. — Взяв у нее бокал, Лонгмор поставил его на пол, рядом со своим. Затем наклонился и поцеловал вершинку ее груди. Потом вершинку второй. И провел языком вдоль выреза.
Софи судорожно сглотнула. И уже привычно вцепилась ему в волосы.
— У нас осталось всего несколько дней, — прошептала она.
Он поднял голову и внимательно посмотрел на нее.
— Но мы ведь знаем, что нужно делать, не так ли?
— У нас лишь общий план действий, — ответила Софи. — Нужно скорректировать его в связи с последними событиями.
Глаза Лонгмора блеснули, и он прохрипел:
— Да, конечно… Но давай с планом… попозже.
На сей раз Гарри отнес любовницу в спальню. А затем, овладев ею, откатился в сторону и заснул. Он проспал бы до полудня, если бы в какой-то момент не подвинулся на то место, где должна была лежать любовница, и не обнаружил холодные простыни вместо теплого тела. Пошарив руками по простыням, граф открыл глаза, приподнялся на локте и осмотрелся. В комнату сочился тусклый свет раннего утра. Но где же Софи?
