Именно этого момента он и ждал и, заключив ее в объятия, впился губами в ее губы.
Их языки сплелись. Она обхватила его ногами. Руки Хейдриана блуждали по ее телу. Хейдриан приподнял ее бедра и зарылся лицом в ее лоно. Никогда в жизни он не был в таком исступлении. Она задохнулась, а он ласкал ее губами, целовал бешено и интимно.
Она кончила яростно, и он лицом ощущал каждое ее содрогание. Она кончила во второй раз, шепча его имя, а он продолжал теребить ее. Потом поднялся над ней. Мышцы его плеч, груди и рук набухли и напряглись. Он обхватил ее лицо ладонями.
— Посмотри на меня!
Она открыла глаза. Они были полны желания. Хейдриан вошел в нее.
Их тела неистово поднимались и опускались на розовом бархатном покрывале. Шелковые, атласные и парчовые подушки посыпались на пол. Колонки трехсотлетней кровати стонали, розово-лососевый полог сотрясался, его край, обшитый бахромой, яростно подпрыгивал. Их стоны и крики разорвали тишину ночи.
Николь старалась не плакать. Но несколько слезинок все же скатились по щекам.
Она посмотрела на мужа. На своего мужа. При мысли об этом сердце у нее забилось чаще. Николь лежала обнаженная поверх розового бархатного покрывала; Хейдриан подбрасывал поленья в камин. Он стоял к ней спиной, и Николь залюбовалась им.
Он великолепен.
Хейдриан почувствовал на себе ее взгляд и вспыхнул.
— Нравлюсь ли я вам? — спросил Хейдриан.
— Да, — прошептала Николь.
Он сел на кровать, запустил руку в ее густые волнистые волосы и начал их гладить. Потом снова впился губами в ее губы. Николь казалось, что именно этого поцелуя она ждала целую вечность. Хотя не сосчитать, сколько их было в эту ночь.
Николь проснулась, слишком радостная, чтобы чувствовать усталость, несмотря на то что почти не спала. Она потянулась, повернула голову, но Хейдриана не увидела.
Николь села. Она так и уснула обнаженной, и это было замечательно. Улыбка не сходила с ее губ.
Какой же дурой она была, отказываясь выйти замуж за Хейдриана. Ведь она любит его до боли.
Она поднялась с постели, нашла на полу свой халат, накинула его, подошла к окну и раздвинула занавеси. Тяжелый серый день приветствовал ее. Близилась Зима.
Интересно, где сейчас Хейдриан, как поведет себя с ней.
Она пошла в ванную и пустила воду. Потом задумчиво села на край ванны. Она понимала, что не должна обманывать себя. Они провели полную страсти ночь, но это еще не значит, что он ее любит. Она не могла забыть, что Элизабет умерла меньше месяца назад. Но время лечит. А она, Николь, его жена, здесь.
Он несомненно питает к ней страсть. Возможно, когда-нибудь и полюбит.
Николь напомнила себе, что он женился на ней из чувства долга, но сейчас это не очень волновало ее.
Напрасно она не хотела выходить замуж за Хейдриана. Напрасно вела себя так во время свадьбы. Напрасно заперлась от него вчера вечером. И все ее непомерная гордость! Она с грустью подумала, что теперь никакой гордости у нее не осталось. Не зря он старался этой ночью.
Ну и пусть.
В дверь постучали. Вошли миссис Вейг и Энни. Вид у домоправительницы был обеспокоенный. В руках она держала поднос с завтраком.
— Ваша светлость, я не решилась бы потревожить вас, но услышала, как льется вода.
И она бросила неодобрительный взгляд на Энни.
Николь улыбнулась.
— Я хочу принять ванну.
— У вас есть прислуга, чтобы приготовить ее, ваша светлость, — сообщила миссис Вейг и укоризненно посмотрела на Энни. — Пошевеливайся, девочка! Ступай и проследи, чтобы ванна была именно такой, как нравится ее светлости!
— Да, мэм! — И Энни убежала.
Николь заморгала. Ведь она теперь не леди Шелтон, а герцогиня Клейборо. А герцогиням, решила она, не полагается самим готовить себе ванну.
— Прошу прощения, — сказала она.
Но миссис Вейг не слышала ее или сделала вид, что не слышит, она вошла в комнату и поставила поднос на изящный стеклянный столик перед камином. В камине потрескивал огонь, и домоправительница подложила дров. Интересно, подумала Николь, неужели это Хейдриан — ее муж — перед уходом развел для нее огонь?
— А что, приходил ли кто-нибудь — Энни, может быть, — утром развести огонь?
— Нет, ваша светлость, — миссис Вейг была шокирована. — Я никому не позволю беспокоить вас. Желаете, чтобы ваша горничная разводила для вас огонь на рассвете? Она может делать это тихо, не разбудив вас.
Николь не знала, будет ли Хейдриан спать следующую ночь в ее постели.
— Нет-нет, все хорошо. У меня чуткий сон, лучше меня не беспокоить.
Миссис Вейг кивнула и направилась к кровати.
Николь молча опустилась в кресло, глядя на поднос с оладьями, джемом и чаем. Хейдриан развел для нее огонь. Такая малость, а она тронута до слез!
— Энни, — строго окликнула горничную миссис Вейг, — отнесешь эти простыни прачке, а потом застелешь постель.
Николь посмотрела на миссис Вейг. Та отвернулась, чтобы раздвинуть занавеси на окнах и открыть их. Николь взглянула на постель и глазам своим не поверила. Посередине было темно-красное пятно, похожее на кровь.
