Лицо Рейчел стало серо-зеленым. Она живо представила себе эту ужасающую картину. Однажды, когда ей было столько лет, сколько Фоксу, она была свидетелем несчастного случая, в результате которого человек раскроил себе череп. Воспоминание об этом до сих пор вызывало у нее приступ тошноты.
– Да, и Джейс успел снять три скальпа до того, как наши воины вывели всех троих в лес.
– Три скальпа? – в ужасе повторила Рейчел. Пожалуй, ей нужно как следует подумать, прежде чем говорить с Джейсоном о свадьбе.
– Да. Он наносил удары с такой молниеносной скоростью, что мой дядя дал ему имя Мокасин. В нашем племени люди до сих пор поют песни о подвигах Джейса, сидя у костра, – гордо заявил Фокс.
Рейчел поспешила сменить тему разговора:
– Мне пора, нужно подготовиться. Сегодня бал у Маунтджоев, а ты…
– А нам придется вернуться домой вместе с Брэдли, – сказал предмет восхищения Фокса, входя в конюшню. – Пойди-ка поищи Брэдли и помоги ему оседлать его лошадь.
– Хорошо. Я как раз рассказывал Рейчел, как ты получил свое индейское имя. Может быть, когда вы поженитесь, ты привезешь Рейчел в Америку и познакомишь ее с моей тетей Быстрой Рекой и дядей Оттером?
– Возможно, я так и сделаю, – ответил Джейсон, иронически взглянув на серо-зеленое лицо Рейчел. – Ну а сейчас иди, а то я опоздаю на бал. – Как только Фокс выбежал за дверь, Джейсон повернулся к Рейчел и сказал с усмешкой: – Теперь вы окончательно убедились в том, что я называю своими братьями людей, которых вы, англичане, с вашей утонченной чувствительностью считаете дикарями.
– Тогда вы были еще ребенком, и вас нельзя винить за… за… – Рейчел судорожно сглотнула, пытаясь приглушить приступ тошноты. – Должна сказать, Фокс обладает даром рассказчика.
– Мальчики в таком возрасте, белые они или краснокожие, питают слабость к кровожадным диковатым историям. Жаль, у вас нет братьев, иначе вы бы знали об этом.
– Не волнуйтесь, у меня крепкий желудок, – ответила Рейчел, с вызовом вздернув подбородок.
– Должен сказать, вы проявили настоящее христианское милосердие по отношению ко мне. Позвольте, я немного проясню эту историю со скальпами.
– Неужели к этому можно еще что-нибудь добавить? – спросила Рейчел, гордясь тем, что смогла сказать это ровным голосом.
– Фокс в это свято верит, но на самом деле я не снимал никаких скальпов, – тоном заговорщика прошептал граф. – Мне так хотелось освободить Быструю Реку из вражеского плена, что я совершенно позабыл… об обязанностях воина. К счастью или к несчастью, Оттер сам обо всем позаботился. После сражения он собрал трофеи и для меня.
Чувство отвращения, которое Рейчел испытала сначала, ушло, так как она вдруг увидела эту жутковатую историю совсем с другой стороны. Ей показалось, что Джейсон чувствует себя неловко.
– А что вы сделали с этими трофеями? – спросила она.
– Мне было всего пятнадцать лет, естественно, я хотел, чтобы меня считали настоящим воином.
– И что же? – подсказала Рейчел.
– Как полный идиот, я сказал воинам шауни, что мама ни за что не разрешит мне оставить их у себя.
Рейчел расхохоталась, и Джейсон почувствовал, как краска заливает его лицо. И как только ему пришло в голову выставить себя в таком дурацком свете?
– Рад, что мой рассказ позабавил вас. Я объяснил шауни: моя мать видела сон и считает, что, если я оставлю скальпы себе, это принесет ей несчастье.
– И индейцы в это поверили?
– Да, шауни верят в вещие сны – у них есть на то причины. Пару лет назад великий вождь племени шауни предсказал не только появление кометы, но и землетрясение.
– И эти события произошли на самом деле? – спросила недоверчиво Рейчел.
– Через несколько недель после предсказания Текумзе. Мои собратья уважали желания моей матери, поэтому Оттер оставил скальпы у себя.
– Надеюсь, с тех пор у вас больше не было повода снимать скальпы?
Джейсон нежно провел рукой по косе Рейчел и, как только девушка попыталась отступить назад, крепко ухватился за нее.
– До этого момента не было, графиня.
Когда Джейсон и Фокс вернулись в Фальконридж, мальчик радостно вбежал в дом, чтобы поздороваться с «дедушкой». Джейсона до сих пор удивляло чувство глубокой привязанности, которое возникло между старым маркизом и мальчиком. По некоторым причинам это его настораживало. Эта привязанность мешала его планам вывезти Фокса в Америку, но, самое главное, он боялся, что маркиз может использовать Фокса как средство для осуществления своих планов, а достигнув цели, без всякого сожаления избавиться от мальчика.
Со стороны могло показаться, что маркиз искренне любит ребенка, но никто не мог знать лучше Джейсона, на что способен хитроумный старик.
