Элизабет легла на кровать. Какая чепуха! У отца не было необходимости продавать украшения ее матери.
Письмо? В этом варианте больше смысла. Ее мать спрятала письмо от ее отца, потому что… у нее был роман. Нет! Потому что ее мать припрятала немного денег и оставила письмо с указанием места. Элизабет решила отыскать письмо, с тем, чтобы забрать эти деньги, которые нужны ей, чтобы чувствовать себя увереннее в новых обстоятельствах.
Отлично!
По крайней мере, будет отлично, если Уилл поверит ей.
Уилл расхаживал по салону, ожидая, когда все соберутся. Ему нужно показать детям темные стороны Лондона. Они должны знать, что не всем здесь живется так же хорошо, как им.
— Пожалуйста, откажитесь от вашего намерения, — умоляла его Элизабет.
Эго были первые слова, которые она сказала ему, войдя в комнату. Она никак не упомянула о том, что произошло между ними в его спальне, а у него в тот момент не было никакого желания говорить об этом. Когда они вернутся, он попросит ее назвать более вразумительную причину, по которой она оказалась в его комнате поздно вечером.
— Я согласен, не брать Сару, Роберта и Итана, но остальным следует увидеть, как Англия обращается с теми, кто оказался внизу. Сегодня мы возьмем с собой Элли и Люси, а завтра я свожу мальчиков.
— Я полагаю, в Америке нет бедных?
— Конечно, есть. Но бедность там не такая ужасающая.
— Я вам не верю. Все большие города плодят бедноту, — заявила Элизабет. — Сейчас в Америку едет множество людей. И там они еще больше беднеют.
— Это правда, — сказал Уилл, продолжая мерить шагами комнату. Потом он вдруг остановился и повернулся к ней: — Вы когда-либо видели то, о чем я твержу?
— Я прожила в Лондоне большую часть своей жизни.
— Да, но вы когда-либо бывали в тех местах, о которых я говорю?
— Я была в Ковент-Гардене.
— А вам приходилось бывать в Уайтчепеле и Сент-Джайлзе?
Она отвела глаза.
— Конечно, нет! Их нельзя везти туда. Там везде бедность и преступления.
— Именно это им нужно увидеть, — сказал Уилл.
Она шагнула к нему и улыбнулась.
— Пожалуйста, Уилл, отмените поездку, — произнесла она самым обворожительным тоном, на какой была способна. — Вы ведь не хотите подвергнуть опасности своих сестер.
Это была очевидная попытка заигрывания, пусть и милая, но сегодня ему было не до того.
— Нет, Элизабет.
Она сделала движение, словно собиралась погладить его по щеке. Он поймал ее запястье, и она отступила.
— Я сказал — нет, — произнес он. Отпустив ее руку, он отошел.
В комнату вошли Элли и Люси.
— Уилл, мне лучше не ехать, — просительно сказала Элли. — У меня заболела голова…
— В таком случае свежий воздух пойдет тебе на пользу, — ответил Уилл.
— В тех местах воздух никак нельзя назвать свежим, — вмешалась Элизабет. — Там в воздухе висит смог из угольной пыли и испарений.
— Хватит! — Уилл в бешенстве сжал кулаки. Они все были против него.
— Я не могу дождаться, когда мы поедем, — возбужденно произнесла Люси. — Мы можем увидеть карманников или даже убийцу!
— Ой, мне становится хуже, я заболею, — прошептала Элли.
— Ты не заболеешь, — тоном, не терпящим возражений, сказал Уилл. — Карета ждет. Пора ехать.
Уилл вышел первым и подождал, пока его сестры усядутся в ландо. Элизабет взялась за протянутую ей руку, но все время неодобрительно качала головой, пока садилась. Она никогда не поймет, почему эта поездка так важна для него. Его жизнь в Америке и в Канаде не имела ничего общего с нынешней. Когда отец Уилла служил в дипломатической миссии, его жалованья едва хватало на покрытие основных расходов.
Уилл фермерствовал, чтобы обеспечить их продуктами, но в Канаде условия для занятий сельским хозяйством были хуже. Зимы были гораздо суровее, чем в Виргинии, где они жили до войны. Они никогда не голодали, но Уилл знал, что такое быть голодным.
Карета, громыхая, покатила по улице в сторону восточной части города. Знакомые места сменились улочками с неприглядными строениями и бедно одетыми людьми. Уилл смотрел в окно, отмечая, что воздух словно сгущался от дыма и копоти, по мере того как они проникали внутрь кареты.
— Уилл, мне кажется, я заболеваю, — снова попыталась остановить его Элли.
Он достаточно хорошо знал свою сестру, знал, что она никогда не болеет. Однако, взглянув на ставшее пепельным лицо Элизабет, он начал сомневаться в правильности своего поступка. Она не отрывала взгляда от сидевшей на тротуаре старой женщины, мимо которой они медленно проезжали. Люди проходили мимо, даже не взглянув на несчастную.
Возможно, она думала, что и ее может ждать такая судьба? Они никогда не возвращались к разговору, произошедшему между ними прошлой ночью. Она, видимо, думала, что он по-прежнему хочет, чтобы она съехала. Тогда как именно этого ему меньше всего хотелось. Сомертон был прав.
Он нуждался в ней.
Когда они добрались до Уайтчепела, окружающая картина стала еще мрачнее. Кучер в соответствии с инструкциями сворачивал на узенькие улочки, где бедность превышала все, что он ожидал. По улочкам бродили дети не старше его сводного брата Роберта, одетые в лохмотья. Уилл видел, как один из них обчистил карман старика.
