Как известно, время лечит все. Страсти по Ингрид постепенно улеглись, все недоброжелатели успокоились и поутихли. Ингрид Бергман вышла замуж за Росселлини. Супруги и маленький Робертино поселились на собственной вилле Санта-Маринелла, что была расположена в живописном месте, среди развалин древней крепости, которые хорошо просматривались с высокого берега. Режиссер был постоянно одержим сменявшими друг друга, словно в калейдоскопе, идеями новых работ и проектов. Деньги считать он не умел никогда и сорил ими направо и налево, если, конечно, они у него появлялись. Кроме того, Роберто обожал свои спортивные автомобили и уделял им времени гораздо больше, чем жене.
А Ингрид вела домашнее хозяйство, занималась ребенком, следила за тем, насколько правильно поняли ее распоряжения слуги. Когда же муж появлялся дома, она просила его дать ей какую-нибудь роль. Росселлини выслушивал ее не возражая. «Безусловно, – говорил он, – я совершенно согласен с тем, что тебе необходимо сниматься». Потом же муж неизменно добавлял: «Но если сниматься – то только у меня». На самом деле Ингрид могла бы успешно работать с самыми знаменитыми режиссерами – такими, как Висконти или Феллини, однако помехой ее планам всегда была безумная ревность Роберто. Это был человек крайне импульсивный, вспыльчивый и легко впадавший в депрессию. У него была оригинальная манера регулярно угрожать жене самоубийством, и до поры до времени она принимала эти слова за чистую монету.
Пока Ингрид любила Роберто, ей удавалось улаживать конфликты. К тому же она привыкла во всем подчиняться мужьям, а потому слушалась и Роберто, как прежде Петера. По натуре Ингрид не могла долго сердиться, а муж всегда знал, как загладить вину. Можно в сотый раз рассказать жене забавную, на его взгляд, историю, рассмешить. Например, поведать о том, как он «женился» в первый раз. Это произошло понарошку. Роберто хотел переспать с барышней, а у той имелись свои взгляды на этот вопрос. Интимная связь, считала она, может быть осуществлена только после официального скрепления союза. И Роберто решил сыграть шутку: уговорил одного из своих друзей-актеров исполнить роль священника, чтобы таким образом сломить сопротивление упрямой девушки. Наивная барышня поверила коварному возлюбленному, и тот провел вместе с ней веселую ночь: а больше ему ничего и не требовалось.
Наконец, чтобы утешить опечаленную Ингрид, можно просто сбегать в сад и нарвать первых попавшихся цветов, принести с собой огромную охапку, и этого достаточно будет для того, чтобы утихомирить надвигающуюся грозу. А еще можно самому сварить спагетти, тем более что и Роберто их очень любил. И Ингрид казалось, что все это гораздо лучше, чем совместное существование с безжизненным Петером. Он как будто напрочь был лишен всяких человеческих чувств. Он совсем не понимал Ингрид, а расстроив ее, считал конфликт исчерпанным, говоря только: «Я сожалею, дорогая». Из этой фразы обычно и состояло все их примирение.
Особенно страдала Ингрид от невозможности видеться с Пиа. Дочка, наученная отцом, написала ей, что больше не любит ее и даже не хочет на карте видеть страну с названием Италия. А Ингрид, несмотря на это, продолжала писать дочери. Она посылала ей подарки, делала все возможное, чтобы хоть на минуту увидеть ее, но это было бесполезно. Наконец настало время, когда Америка смягчилась, и запрет на въездную визу Бергман был снят.
Однако и тут проблемы не решились. Теперь уже Росселлини устраивал Ингрид скандалы, категорически запрещая ей отправляться в страну, где жили ее бывший муж и дочь. Роберто заявил: если она поступит по-своему и поедет в Америку, то он это расценит как предательство по отношению к нему – ни больше ни меньше. Ингрид все еще любила его, а потому не стала идти ему наперекор.
В 1951 году, к своей огромной радости, Ингрид Бергман снова забеременела. Наверное, в конце жизни, подводя итоги, она думала, что в Италии для нее самым лучшим было рождение ее детей. К тому же журналисты постарались выставить ее перед всем светом как плохую мать, а это было вовсе не так. Да и самой Ингрид хотелось доказать, что она настоящая женщина, способная на самоотверженную любовь к собственным детям. В середине июня 1952 года у Ингрид родились сразу две девочки-близнецы, Изабелла Фьорелла и Изота Ингрид.
