Она кивнула и запрокинула голову, будто что-то вспомнила. Она опустила свою маленькую ладошку мне на предплечье, прося подождать, и, спрыгнув с кресла, потопала по коридору. Девочка жила на побережье океана, а ее отпускали только на праздники Веселого Феликса на сухом унылом песке, не давая даже ступить в воду. Ее отец производил впечатление самовлюбленного придурка. Я задумалась, могла ли она поделиться с ним тем, что ей нравится, а что нет.
Я сидела на диване и разглядывала стены вокруг. Акцентная стена выглядела так, будто какой-то крутой декоратор специально плеснул в нее темной краской. Серой, черной и темно-фиолетовой. Частично она была покрыта граффити и выглядела предсказуемо для холостяцкой берлоги. Но Трент больше не был холостяком, и неважно, насколько одинок и эмоционально недоступен он был. У него есть дочь.
Квартира была похожа на него.
Темная. Мрачная. Угрюмая.
Она была совсем не такая, как Луна.
Нерешительная. Любопытная. Нежная.
Луна вернулась, неся в руках большую, тонкую детскую книжку квадратной формы. Она бросила ее мне на колени, забралась на диван и принялась листать страницы, пока не нашла, что искала. Девочка ткнула пальцем в картинку.
– Морской конек? – уточнила я, нахмурившись.
Она кивнула, выжидательно на меня глядя.
– А, ты хочешь знать, видела ли я морских коньков во время серфинга? Нет. Их трудно найти. Мне кажется, они робкие существа. Живут в рифах и укромных местах.
От разочарования, отразившегося на ее лице, у меня сжалось сердце. Я потерла шею и огляделась вокруг. В другом конце комнаты на обеденном столе лежал ноутбук Трента. Я знала, что он оставил его неслучайно. Он хотел, чтобы я увидела его. Взяла в руки. Это был тест, и я была готова его провалить, ставя под угрозу планы отца, лишь бы успокоить Луну.
– А давай почитаем про морских коньков на «Википедии»? Может, и на «Ютьюбе» найдется хороший документальный фильм о них.
Ее глаза загорелись, как рождественские огни, и это стоило взбучки, которую мне устроит Трент, когда обо всем узнает.
– Я, можно сказать, нарушаю правила ради тебя. Ты меня выдашь?
Она наморщила нос и замотала головой, будто даже мысль об этом была для нее оскорбительна. И этим жестом, наморщенным носиком, она так похожа на меня.
В следующие сорок минут мы с Луной узнали о морских коньках все, что только можно. Смотрели, как самец конька родил полчище маленьких морских коньков, и хохотали. Она смеялась, потому что детенышей было очень много. А я смеялась, потому что это выглядело так, будто мужик кончил, посмотрев самое грязное в своей жизни порно.
Мы оглянуться не успели, как наступило десять вечера, и о том, чтобы откладывать время сна, больше не могло быть и речи. Ведь я не сомневалась, что Трент повесит меня на балконе, если придет домой и увидит, что мы все еще сидим в гостиной. Луна противиться не стала – это показалось мне странным, потому что Тео всегда сопротивлялся. Он кричал, упрашивал и торговался, пытаясь манипулировать мной, как его отец.
Я села на край кровати из черного дерева и уложила Луну в постель. В комнате все было голубого цвета, на стенах висели плакаты с морскими коньками и ракушками. В спальне ощущалась ее индивидуальность, и меня сразило желание расплакаться. Так как мне было не впервой укладывать кого-то в кровать, и не впервой я понимала, что, в конце концов, нам придется распрощаться.
Мне хотелось обнять ее, но я не стала. Не могла.
Все внутри болело, горело и жаждало этого. Именно поэтому мне нужно было держаться подальше. Я не могла ворваться в ее жизнь, зная, что не смогу остаться. Все равно что посадить, поливать семя, позволить ему нежиться под солнечными лучами и расти, а потом вырвать с корнями. Я знала: Луна, как и я, привязана к нестабильному человеку, который мог завтра же отнять ее у меня, если бы захотел. А кто знает, чего Трент Рексрот хотел? Он был как неразрешимая головоломка, облаченная в божественный костюм.
– А знаешь что, Микроб?
Луна кивнула, позволяя мне завернуть ее в одеяло, как буррито, подоткнув края под ее телом в надежный кокон. Так я делала для Тео, в те редкие моменты, когда он мне позволял.
– Мне сегодня было очень весело. Надеюсь, тебе тоже.
Она кивнула, и я улыбнулась ей. Быть может, в комнате было слишком темно, чтобы она могла увидеть выражение моего лица, но то, что она сделала дальше, повергло меня в шок.
– Мне тоже.
Хрипло. Тихо. С придыханием, словно ветер, ласкающий волны на закате.
Пребывая в потрясении, я заморгала, чтобы скрыть удивление. Луна говорила. Со мной! Я задумалась, говорила ли она время от времени с Камилой и Трентом, но сомневалась в этом, потому что ее кивок стал для него настоящим событием. Мне хотелось вскочить и позвонить ему, но нужно было вести себя как ни в чем не бывало. Волнение лишь напомнило бы ей о том, что она другая.
– Ты так говоришь, потому что я кормила тебя пиццей, поила колой и нарушила все правила твоего отца, – усмехнулась я.
Луна рассмеялась. Я неуклюже встала с кровати и отошла. Никаких поцелуев. Никаких прикосновений. Никакой ласки.
– Спокойной ночи, Микроб.
