– Не обанкротился! Костя, в отличие от тебя, три раза свою компанию продавал и все еще на рынке. Это ты на американских деньгах сидишь и торгуешь нужным всем продуктом, поэтому и считаешь себя крутым сейлсом, а по факту еще неизвестно, кто ты. Продавал бы русские продукты, которые не нужны никому, посмотрела бы я на тебя.
– Да, я не очень люблю твоего Костю, это правда. Это классический университетский препод по своей фактуре, причем довольно средний. Я в свое время насмотрелся на таких. По мне, так он совсем не бизнесмен. Понимаешь? Но я с тобой спорить не буду, тебе виднее, у тебя свои герои! Как говорится, я не из их числа.
– Лучше бы я с тобой не говорила, только настроение испортил! – заключила Маша и твердо решила идти на корпоратив.
Так начиналось примерно каждое их второе или третье утро: оба расходились с испорченным настроением. Маша набрала номер своей подруги по работе, Татьяны, и обе договорились встретиться вечером в ресторане.
…Юра проснулся, как обычно, около семи утра и решил проведать мать, которая жила в соседней квартире. Она тяжело болела, и ему приходилось с ней нелегко: мало того, что надо было снимать дополнительную площадь, так еще и надо было платить сиделке, так как ходить мать уже давно была не в состоянии. Болезнь матери была тяжелым испытанием для всех: жена терпела, но понимала, что иначе нельзя, маленькая, недавно родившаяся дочь еще ничего не понимала, но та нервозность, что была в доме, невольно передавалась и ей. Родственники Юры сразу дистанцировались от него, когда поняли, что в ближайшие годы ему будет нужна от них только помощь, и скорее всего материальная.
По природе он был оптимистом и очень мирным и конструктивным человеком. Мать с детства учила его не падать духом и в любых ситуациях держать спину прямо и всегда надеяться на лучшее. Он подошел к зеркалу и увидел у себя несколько седых волос: «Надо же, я уже седею, вот как время-то быстро летит. Так ведь незаметно и вся голова станет белой. А ведь меня всегда считали очень красивым человеком, а жизнь вон как повернулась, скоро от этой красоты уже ничего не останется». У него действительно были очень тонкие черты лица, и типажом он напоминал старых актеров, игравших в советских фильмах, чем-то даже смахивал на Василия Ланового. Но его природная скромность и какая-то внутренняя нерешительность не позволили ему пробиться дальше рядового программиста в российской компании, где он послушно работал последние семь лет, прося лишь иногда небольшой прибавки к зарплате в моменты, когда владелец его квартиры поднимал арендную плату. Конфликтов и любых проявлений грубости Юрий избегал и предпочитал удаляться сразу, как только кто-то повышал голос. Все свободное время проводил за чтением книг и общением в социальных сетях с такими же, как он, программистами.
Его жена была такой же тихой, как и он сам, поэтому со временем они перестали замечать друг друга и разговаривали уже скорее из чувства долга, а не потому, что это было кому-то из них нужно. Они были так похожи друг на друга характерами, что каждый из них, поняв это, на следующий день задал себе примерно такой вопрос: «То же самое, что и я, только другого пола. И чем мы, интересно, будем друг друга дополнять? Да и зачем мне второе Я?» Но так как оба были тихие и нескандальные, то решили уже ничего не менять – чувств друг к другу не испытывали, но детей рожали, скорее из чувства долга, нежели по любви. Последнюю свою дочь он назвал Машей, – так звали одну девушку на работе, которой он грезил. Жена выбрала другое имя, но не стала спорить, понимая, что имя Маша имеет для мужа какой-то ведомый только ему скрытый смысл.
Пока он смотрел на свои седые волосы в зеркало и пытался нащупать ногами тапки, к нему подошла жена:
– Ты на корпоратив пойдешь сегодня? – спросила она.
– Точно, сегодня же корпоратив. Пойду, наверно.
– Только не чудите там, а то там у вас куча мужиков и пить толком никто не умеет. Программисты, в общем. Вам вообще надо запрещать корпоративы!
– Раз в год можно расслабиться, обычно мы не пьем в другое время.
– Лучше бы пили в другое время, а то этот ваш «раз в год» потом еще целый год вспоминают люди, оказавшиеся там.
– В этот раз все будет тихо. Обещаю. – Он наконец-то нашел тапки и вышел в коридор.
