— Я тебе прочитаю письмо, — сказал премьер начальнику полиции. — «Ваша дочь в наших руках. В обмен мы требуем освобождения Енса Форса. Хотим, чтобы ему разрешили выехать за границу. Вы сами знаете, на какие страны можно рассчитывать. Дочь ваша чувствует себя хорошо, и с ней ничего не случится, если вы будете делать то, что сказано. Мы свяжемся с вами позже».
— Все? — спросил начальник полиции.
— Все.
— Полагаю, ты сейчас дома. Дождись меня.
— Жду.
— Послушай, что мне пришло в голову! Кто-то же занимался с твоим ребенком, пока ты был в Штатах?
В трубке воцарилась тишина.
— Я о ней совершенно забыл. Анни тоже исчезла.
— Ты обыскал весь дом?
— Разумеется. Тут никого нет, постель Кристины пуста. Мне кажется, они прихватили часть ее нарядов и игрушек.
— Хороший знак.
— Что ты имеешь в виду?
— Это значит, что малышке ничто не грозит.
Они повесили трубки, когда начальник полиции пообещал, что через четверть часа будет у Сундлина.
— Знаю, тебя не нужно просить оставить пока эти новости между нами, — добавил премьер напоследок.
Сундлин еще раз обыскал весь дом. Ни следа Кристины и ее воспитательницы. Ни следа борьбы или драки.
Он перешел в большой кабинет, в котором полки с книгами тянулись до самого потолка. Чтение в последнее время стало единственным позволительным удовольствием. Он изо всех сил старался — если только работа и положение не требовали его присутствия — чаще бывать дома с дочкой.
Опустившись в кресло с высокой спинкой, премьер закрыл глаза. Разумеется, о спокойствии и речи не было, надо было собраться с силами, чтобы пережить те трудности, которых он даже не мог себе представить.
Потом Сундлин встал, провел рукой по волосам. Казалось, он пребывал в каком-то собственном изолированном мире.
Не многие знали истинного Сундлина. Вот жена, будь она жива, знала бы, что муж сейчас интенсивно размышляет над серьезной проблемой и пока не видит решения.
Сундлин еще раз провел рукой по густым волосам, встряхнулся и снова схватился за трубку, предварительно заглянув в записную книжку.
— Привет, — сказал он. — Я как раз занят одним делом и считаю, ты мог бы мне помочь. Ты же знаешь, утром мы вернулись из Соединенных Штатов. Как обстоят дела на сей момент?
Разговор оказался коротким, потому что позвонили в дверь. Появился начальник полиции в выходном костюме в тонкую полоску и в мягкой шляпе.
— Входи, входи, — пригласил Сундлин и, опережая гостя, прошел в спальню. Там оба сели. — Хочешь выпить? — спросил премьер.
— По правде говоря, выпить для поднятия духа следовало бы тебе, — ответил начальник полиции, который никогда не пил на службе.
— Ну и что будем делать?
В тоне, которым был задан вопрос, как и в глазах премьера, сквозило беспокойство.
— Ясно, что нужно спасать жизнь твоей дочери. Ее безопасность прежде всего.
Сундлин, позвякивая кусочками льда в стакане, смотрел на потолок. С него свисала паутина, убрать которую не потрудились ни приходящая уборщица, ни тем более воспитательница.
— Дело усложняет то, что и воспитательница тоже исчезла, — заметил полицейский.
— Я понимаю. Не могу требовать исключительного отношения, только учитывая мое положение.
— Что ты знаешь о воспитательнице?
— Ровно столько, чтобы исключить возможность ее соучастия.
— Она для тебя нечто большее, чем просто воспитательница?
— Если думаешь, что она моя любовница, то ошибаешься. Я избегаю спать с работающими тут особами.
— Понимаю. Пойми и ты, что долго держать все в тайне не удастся. Чем раньше мы обо всем сообщим, тем лучше. Я так считаю.
Премьер вздохнул.
— Конечно, ты прав. Я сам позвоню в Телеграфное агентство и дам сообщение, чтобы все получили его одновременно. Позднее ты сможешь устроить пресс-конференцию. А что, собственно, с Форсом?
— Ничего нового, — ответил начальник полиции, который еще не получил рапорта, что убийца понемногу начинает приоткрывать душу санитару из ночной смены.
— Черт, и все в то время, когда нам столько предстоит, вздохнул премьер. — Не знаю, как я это выдержу. Охотно отказался бы от всех выступлений, но это просто невозможно…
Начальник полиции молчал. Он понимал обеспокоенность Сундлина, но и сам мучительно прикидывал, откуда он в сезон отпусков возьмет столько сотрудников, сколько может теперь понадобиться.
— Одно мне неясно, — заметил он.
— Что именно?
— Какая страна захочет принять Форса.
— Полагаешь, я над этим не думал? — вздохнул премьер. — Может быть, придется брать в расчет даже Албанию. Ведь речь идет о жизни и смерти. Может, удастся договориться с какой-нибудь африканской страной.
— Так, — сказал начальник полиции, — пожалуй, пока это все. Я пришлю людей, пусть все осмотрят. Потом нужно будет пустить в ход достаточно громоздкий аппарат. Но все равно ты сам будешь решать, как далеко можно продвинуться в расследовании и насколько оно должно быть интенсивным.
— Прежде всего, нужно установить, что случилось с воспитательницей.
Комиссар встал, поблагодарил за выпивку и, поправив складки на полосатых брюках, удалился.
