Ты вела себя поистине героически. Я всегда буду уважать тебя за это и восхищаться тобой. Я тебе говорю такие вещи, которые мужчины не говорят женщинам.
Это действительно так. Я должен сказать тебе главное. Мы никогда больше не увидимся. Согласно нашей договоренности, ты можешь остаться у моей мамы в Чарльстоне до апреля. Но я надеюсь, что ты так не сделаешь. Я не приеду ни в город, ни в Данмор Лзндинг, пока не получу известий, что ты уехала в Атланту. Ты не найдешь меня, и не пытайся. Деньги, которые я обещал, тебе передаст дядя Генри Гамильтон. Прошу принять мои извинения за все неприятности, которые я когда-либо тебе доставлял. Желаю счастья в будущем.
Ретт.
Скарлетт уставилась в письмо, ничего не понимая. Она была потрясена. Затем ее взяла страшная злость. Скарлетт медленно смяла листок бумаги, затем стала рвать его, приговаривая: «В этот раз не получится, Ретт Батлер. Один раз ты уже убежал от меня. В Атланте. Заставив меня влюбиться в тебя. Сейчас я знаю о тебе гораздо больше. Я знаю то, что, как бы ты ни пытался, ты не сможешь выкинуть меня из головы. Ты не можешь жить без меня. Ни один мужчина не может так любить женщину и потом забыть ее навсегда. Ты вернешься. Обязательно. Но я тебя не буду ждать, раскрыв объятия. Тебе придется меня поискать. И ты обязательно меня найдешь».
Она услышала, как часы на башне пробили шесть… семь… восемь… девять… Каждое воскресенье она ходила на мессу ровно в десять, но только не сегодня. Были дела поважнее.
Она выскользнула из кровати и дернула за ручку звонка. Нужно успокоиться и успеть на поезд. «Я еду домой. Должно быть, мои деньги уже у дяди Генри. С них я и начну работу в Таре.
Но они еще не у меня…»
— Доброе утро, мисс Скарлетт. Очень рада видеть вас в полном здравии, после всего, что случилось…
— Не лепечи и достань чемоданы, — Скарлетт запнулась. — Я еду в Саванну. У моего деда день рождения.
Она встретила своих тетушек у самого поезда. Поезд уходил в двенадцать десять. Завтра она найдет игуменью и заставит ее поговорить с епископом. Нет смысла ехать в Атланту, пока не все улажено с Тарой.
— Я не хочу эту старую рвань. Достань то, что я купила здесь. Я это надену. Мне нужно быть привлекательной.
— Интересно знать, из-за чего такая суета, — поинтересовалась Розмари. Она разглядывала с любопытством наряды Скарлетт. — Ты тоже кудато едешь. А мама сказала, что ты проспишь целый день.
— Где мисс Элеонора? Я хочу с ней попрощаться.
— Она уже ушла в церковь. Почему бы тебе не оставить ей записку? Или я ей могу что-нибудь передать.
Скарлетт посмотрела на часы. Оставалось совсем мало времени. Что ей сказать? Она побежала в библиотеку и схватила ручку и листок бумаги.
— Экипаж ждет вас, мисс Скарлетт, — доложил Маниго.
Скарлетт написала, что едет к деду. Жалеет, что не смогла увидеть ее перед отъездом. «Ретт все объяснит, — добавила она. — Я люблю Вас».
— Мисс Скарлетт, — нервно позвала Панси.
Скарлетт свернула письмо и запечатала.
— Отдай, пожалуйста, своей маме, — передала она Розмари. — Я должна спешить. Счастливо.
— Прощай, Скарлетт, — попрощалась Розмари.
Она стояла у двери и смотрела на Скарлетт, на ее служанку и чемоданы. Ретт так же быстро собирался прошлой ночью. Она умоляла его не уезжать. Он так плохо выглядел. Но он чмокнул ее и исчез в темноте. Нетрудно было догадаться, что он бежал от Скарлетт.
Не спеша она зажгла спичку и сожгла послание Скарлетт.
— Скатертью дорога, — понеслось вдогонку.
Скарлетт радостно захлопала в ладоши, когда оказалась перед домом Робийяра. Как и рассказывала мисс Элеонора, он был розовым. «Подумать только, я совсем не замечала этого раньше. Да и было это так давно».
Она устремилась вверх по лестнице к открытой двери. Тетушки и Панси могли посмотреть за вещами. Она умирала от любопытства. Да, там все тоже было розовым, белым и золотым. Розовыми были и стены, и покрывала на стульях, и шторы. Из белого дерева резной работы колонны, сверкающие от позолоты. Все было подобрано со вкусом очень естественно и совершенно. Совсем не так, как в домах в Чарльстоне и Атланте.
Как было бы здорово, если бы Ретт нашел ее здесь! Он бы увидел, что ее семья тоже может производить впечатление. Она такая же солидная. Да и богатая. Скарлетт бегло оглядывала обстановку. Она и в Таре могла бы так же все разукрасить.
Старый скряга! Он ни пенни не послал после войны ни ей, ни тетушкам.
Скарлетт приготовилась к сражению. Ее тетушки были напуганы, но только не она. Скучная однообразная жизнь, которую она вела в Атланте, сделала ее застенчивой. Сейчас она возвращалась в старое русло. Она почувствовала силу и решимость. Ни мужчина, ни какой-нибудь зверь не могли ее побеспокоить. Ретт любил ее. Она была царицей всего мира.
