— Я помогу, — тихо и спокойно сказала женщина, проявляя свой дар
Дагонт, обнимающий девушку, держал её так, словно хотел защитить в своих объятиях от всего мира. Он нехотя разжал руки, осторожно укладывая её. Голова легла на колени жрицы, и та, убрав волосы с бледного личика, положила ладони на лоб умирающей.
Лада сидела на кровати, опираясь спиной о спинку. Лбом она уткнулась в притянутые к лицу колени. Просторная белая ночная рубашка была натянута на колени, а подол её – подоткнут под пальцы ног. Волосы, которые недавно расчесала и заплела одна из сиделок, снова в беспорядке рассыпались по плечам, спине, частично закрыли ноги. Она молчала, почти не двигалась. Иногда она начинала раскачиваться, но это были её единственные самостоятельные действия. Сиделки буквально насильно впихивали в больную питательную кашу и вливали целебные отвары. А также, угадывая нужное время, водили в туалет. Самостоятельно девушка не ела и не пила. Если же, сиделки не угадывали, то справляла нужду прямо в кровать.
В лекарской обители девушка находилась около месяца. Тело девушки уже исцелили, но разум оказывался возвращаться в норму. Ужас, пережитый Ладой, усиленный воздействием артефактов, размещенных в том лагере, заставил её закрыться в своём собственном мирке. Отягощало положение воздействие той друзы-артефакта. Оказалось, благодаря тому ошейнику, девушка сама по себе стала проводником усиленного негатива, необходимого для работы первого артефакта, который в свою очередь передавал силу второму, действующему у заговорщиков в Княжеском Дворце. В первое время Лада металась и вырывалась, стоило кому-то подойти ближе, чем на метр. Жрицам приходилось вводить её в сон, чтобы сиделки смогли вымыть или переодеть больную. Со временем она перестала так агрессивно реагировать на прикосновения. Мужчин к ней решили не подпускать.
Периодически к ней приходили жрицы, владеющие даром ментального воздействия, но погружаясь в её разум, они натыкались только на болезненные воспоминания: предательство брата, кошмарный «переезд», ужас турнира… Зато они узнали её имя. Во время её сна к ней приходили жрецы, которые пытались снять с неё «паутину» ментальной магии, вызванной воздействие тех артефактов.
Несколько раз приезжали представители Великого Князя. Они торопили жриц, настаивая на том, что эта девушка была важным свидетелем, и могла помочь им. Но разумные женщины говорили, что делают в данной ситуации всё, что могут, а если они будут торопиться, то девушка просто потеряет те малые еще присутствующие остатки разума, и окончательно превратиться в овощ.
Не убавлял проблем и Дагонт. Мужчина, вернувший себе ипостаси, но при этом, хоть и приглушенно, чувствующий состояние своей энитэ, представлял обратную форму помешательства. В отличие от апатичной Лады, он, наоборот, стал агрессивным, кидался на сиделок, пытался нанести раны себе. Так что его пришлось заковать в сдерживающие ипостась наручники и ввести магией в состояние апатии, похожее на состояние Лады. Отличия такого состояния было в том, что титун сам ел, пил и совершал гигиенические процедуры. Внешне он стал выглядеть намного моложе – сказывались распечатанные ипостаси. Н отрастающие волосы были абсолютно седыми. Лотар Эрнан Трайверан часто справлялся о состоянии своего друга и пару раз лично приезжал навестить его. Также, благодаря своей второй ипостаси, дарующей невидимость, он смог увидеть Ладу. Увиденное не прибавило радости лотару, но он теперь понимал, почему расследование затруднилось.
Но еще больше лотара поразили татуировки на запястьях обоих несчастных. Похожие на кружево черные завитки (тонкие и ажурные у Лады, более грубые у Дагонта) охватывали браслетами запястья, и шли по тыльной стороне ладоней до кончиков пальцев.
По законам Дангора эти двое были женаты. Это и подтвердила Божественная Семейная Книга, находящаяся в любом Храме. Эти Книги велись самими Высшими Силами, и никто из людей сам не мог внести какие-либо записи на волшебных страницах. Без труда лотар нашел запись о браке
Разум к Ладе стал возвращаться ближе к весне. Как раз тогда удалось ликвидировать «паутину» на её разуме. После этого жрицам пришлось вливать в неё успокаивающие зелья, так как вместе с возможностью мыслить, на девушку обрушивались и воспоминания о самых горестных событиях её жизни. Она опять забивалась в угол, обхватывала себя руками и рыдала, воя во весь голос. Но это было и хорошо, теперь жрицам было легче лечить её. Лада даже позволила считать её воспоминания о «госпоже Лиссии», о которых тут сообщили княжеской страже. Сейчас выздоровление шло намного быстрее.
Первым её разумным вопросом был вопрос о странных татуировках на её руках. Ответ одной из жриц её поразил.
