Самое главное, что было в переданных документах, это схемы укрепрайонов, пути передвижения войск и районы их сосредоточения. И если войска можно было передвинуть, пусть и небыстро, то переместить железобетонные укрепления не представлялось возможным. Что в свою очередь давало возможность контратаки и спрямления линии фронта в обход этих самых укрепрайонов. А это переводило войну в позиционную и затяжную, что давало Советскому Союзу преимущество, ведь ресурсная база у него была намного больше чем у всей Европы вместе взятой. И еще это позволяло развернуть дополнительные производства, мобилизовать и обучить дополнительные войска без лишней спешки и штурмовщины. Что это значило в условиях столь масштабных боевых действий говорить не надо. Это как сравнить двух сошедшихся в тяжелом клинче двух боксеров тяжеловесов. Которые тупо месят друг друга, не выявляя преимущества никого из них. И тут, бац, в тапок одного из них попадает маленький камешек. Это не ослабляет бойца, но из-за этого он немного отвлекается, и весы из равновесного положения могут качнуться в любую сторону. Ведь увеличение силы из-за раздражения тоже никто не мог исключить. Это уже оставляло простор для тактических игр и маневра. И это заставляло относиться к посланию, и посланцу более серьезно. Следовательно, деятельность партизан нуждалась в проверке. А что может быть лучшей проверкой, чем показательная акция со стороны партизанского отряда.
Лейтенант Нечипорук поглаживал новый орден «Красной звезды», и долгим взглядом провожал широченную спину связника, что удалялась в сторону переднего края, а потом резко исчезла, как будто растворившись в темноте. Все было так, как и предсказывал этот партизан. После начавшегося переполоха, его пригласил к себе генерал Рокоссовский, командующий западным фронтом, и, молча, без слов, прикрутил к гимнастерке орден, а потом еще и похлопал дружески по плечу. А Степан уносил в свое планшетке шифрованное письмо к полковнику Орлову с текстом проверочного задания. А требовалось немного ни мало, а уничтожить стратегический мост через Днепр, а затем доложиться и ждать дальнейших распоряжений. А в это самое время нужно было разрушить транспортные узлы на станциях Старушки, Лунинец, Пинск, Бобруйск. Желательно также постоянно нарушать железнодорожные пути на линии Минск — Бобруйск. Для отряда Орлова, это вполне посильная задача. Всего этого, конечно не знал Нечипорук, как не знал и Степан, но грандиозностью задачи лейтенант проникся из-за небывалого уровня секретности.
Через двое суток попаданец уже отчитывался перед Орловым. А еще через трое суток, опять, висел на фермах моста через Днепр. В этот раз он нес уже 60 кг взрывчатки в ящике на спине, и еще сотню, на всякий случай, в инвентаре. На охране всех мостов через Днепр, и вообще мостов в Белоруссии, было собрано больше 15 дивизий. В основном, правда, румынских и итальянских. В этот раз на них смотрели как на смертников. И не зря, собственно. Сейчас партизаны не стали мутить с бикфордовым шнуром. Просто приспособили таймер из будильника. К этому времени, отрядные умельцы сумели добиться от такого «взрывателя», почти стопроцентного срабатывания. Для произведения большего эффекта на командование, полковник Орлов отправил на каждую указанную станцию из списка по небольшому отряду, с приказом заминировать как минимум поезд с боеприпасами, а как максимум — эшелон с топливом. Время акции было указано, примерно, одно и тоже. И, когда Степан добрался до своих товарищей, бомбы рванули. Больше всего, конечно поразился сам Степка. Рвануло так, что разрушилась не только центральная опора, но и две соседние. На мгновение обнажилось дно реки, звуковой волной разорвало барабанные перепонки у всех, кто был в радиусе полукилометра от моста.
