Партизаны готовились к приему самолета. На самом острове оборудовать полосу не стали, чтобы не демаскировать базу. Но постарались сделать ее в самом охраняемом периметре. Выкорчевали деревья, пеньки и кустарники, засыпали ямки, срезали кротовые норы. Получилась достаточная для посадки полоса, даже несколько избыточная. Километр — это, все же, многовато для тайного лесного аэродрома. Костры старались разжигать точно в указанное время и в указанные дни. Люди осознавали всю важность авиа-моста с «большой землей». После этого они становились не просто кучкой диких партизан, а диверсионной группой в тылу врага. И получали не только приказы сверху, о том, что нужно делать и кого мочить, но и официальные солдатские книжки, «рабочий» стаж, они были на учете, а значит, их семьи могли пользоваться всеми льготами семьи военнослужащего. А это в условиях военного положения очень много значит, и самое главное — это усиленное питание, по сравнению с другими, конечно. После гибели подотчетного партизана семья получала пенсию по потере кормильца (п/а: жаль, что в реальной истории такого не было). Поэтому люди старались, очень старались успеть все сделать в срок, и так, как надо. Не дай бог подломиться стойка шасси, попав в ямку или на пенек, позору не избежать.
Самолет появился на третий срок. Просто внезапно послышался легкий треск мотора, и маленький У-2 вынырнул из темноты, шустро снизился и побежал по полосе. Прямо по коридору указанному факельщиками. Остальные партизаны быстро тушили костры. Когда крылатая машина остановилась, к ней кинулись сразу несколько партизан, приветственно крича и размахивая руками. Уставший пилот помог выбраться пассажиру. Вернее пассажирке. Это была худенькая черноволосая девушка, ростом не выше чуть выше полутора метров, с тонким интеллигентным, но очень серьезным лицом. От нее буквально веяло нескольким поколениями благородных предков. Опешившие партизаны смотрели на девушку, а девушка смотрела на высоких и широких бородатых мужиков. По примеру Степана, отрядные бойцы поголовно стали отращивать бороду. Сам же парень носил бороду потому, что сам образ партизана у него ассоциировался с кубинскими барбудос и Че Геварой. Она еще раз оглядела мужиков, по которых так и просилась пословица, что чем дальше в лес, тем толще партизаны. И хорошо поставленным мелодичным голосом произнесла:
— Здравствуйте, товарищи!
В ответ раздался нестройный хор голосов. Бесстрашные, готовые идти на боль и смерть в самую глотку дьявола солдаты, оказались побеждены маленькой девушкой.
— Не поможете выгрузить груз, только осторожно, там радиостанция и медикаменты.
Из грузового отсека, мешки вынесли очень осторожно, несмотря на тяжесть. И понесли в сторону плотов. Конфуз вышел только с последним мешком. Боец попытался вытащить его и не смог. Когда он позвал товарища, и они вдвоем еле подняли увесистую поклажу, он поинтересовался:
— А это что, тут такое, как будто мешок кирпичей натолкали, — на вопрос ответил летчик.
— Тут патроны 14,5 мм, специально передали для какого-то Степана, 2000 штук, отсюда и тяжесть.
— А, тогда понятно, если для Степана, то ладно, ему это действительно надо, а то у немчуры не достанешь.
— А для чего они этому самому Степану нужны, — заинтригованно поинтересовалась девушка.
— Да он со своей ПТРС самолеты наловчился снимать, один патрон, один юнкерс. Заменяет нам ПВО.
Удивленные подобным талантом, гости шли за своими проводниками. Сначала их долго везли на каком-то небольшом полугусеничном транспорте, видимо, из трофеев, по дремучему бескрайнему лесу. Потом перегрузили в маленькие плоскодонные лодки. И также долго везли по еще более бескрайнему болоту. В месте назначения гостей встречал среднего роста, плотный, гладко выбритый (для разнообразия) мужчина:
— Разрешите представиться, товарищи, полковник Орлов Михаил Фёдорович, командир партизанского отряда «За Сталина!».
— Лейтенант Титаренко, пилот, — тут же вытянулся летчик.
— Младший сержант Воскресенская Надежда, — вскинула руку к пилотке девушка, — переведена к вам для дальнейшего несения службы в качестве радиста.
