– Тебя ко мне привел Лэй. – Бог Энигмы посмотрел на меня. – Ты почитаешь меня как своего господина, забыв о прошлом. Я был тем, кто вернул тебе божественную сущность, сделав тебя хранительницей страны муя. Еще одна пара глаз для наблюдения за муя. – Под закрытыми веками я видела проносящиеся перед внутренним взором события далекого прошлого народа муя.
– Страна муя… Если бы не произошло нечто неожиданное, партия была бы прекрасной… – мечтательно произнес горный бог, глядя на меня. – Я проявил неосторожность. Появление наложницы Сяо полностью нарушило мою игру. Пришлось сбросить белый камень Сюэ Лань, чтобы не дать наложнице испортить партию. Аромат Энигмы, то есть принцесса Ланьжэ, пришла в мир, прежде чем получила божественную силу Энигмы. Сила, которой обладала наложница Сяо, необычайна, ее влияние на царство муя и Ланьжэ превзошло все ожидания. Ланьжэ и народ муя отвернулись от меня, прекратив вести войны… Только избавившись от человеческого тела, избавившись от влияния мира людей, позволив крови и огню поднебесного мира напитать ее дух вновь, Ланьжэ смогла бы спустя тысячу лет переродиться в мире людей как избранное мною высшее создание.
Лэй не понимал и не одобрял моих замыслов. Не раз ослушавшись приказов, он имел дерзость воспрепятствовать возрождению Ланьжэ! У божьего терпения есть известные пределы. Я развеял его дух, он больше не явится перед нами, оставшись навеки прахом…
Я склонила голову, мое сердце еще хранило слезы Лэя.
Бог посмотрел на меня:
– Синяя птица, сейчас ты заключена в человеческое тело. После того как переродишься, ты выведешь Ланьжэ из мира мертвых, а взамен я обещаю дать тебе свободу. Ты сможешь покинуть мир людей, покинуть священную гору и отправиться туда, куда захочешь.
– Чжу… – Я произнесла земное имя бога в белых одеждах, стоящего передо мной, но он сразу прервал меня:
– Никогда больше не называй меня этим именем! – Он словно бы поморщился от боли. – После перерождения ты должна вернуться на пляж Тумэня.
– Что, если я откажусь?
Бог Энигмы смерил меня холодным взглядом.
– Тогда ты навсегда останешься в ловушке тела Ланьсинь, будешь стареть вместе с ним, обратишься в прах и исчезнешь навсегда.
Я вздрогнула и проснулась.
Небо уже посветлело. Огонь в жаровне у горы давно потух, лишь слабый дымок поднимался в ярко-голубое небо. Господин Цю по-прежнему сидел возле меня. Тихонько дул утренний ветер. Мое сознание было кристально прозрачным, но сердце пребывало в смятении.
– Он был здесь? – Господин Цю выглядел усталым.
– Да, он рассказал мне свою историю. По его словам, мое сердце запечатано Девой Девяти небес…
– Нет, все не так! – Господин Цю обхватил голову руками. – В песне все не совсем так. Кажется, твое сердце было запечатано не Черной птицей… – Он задумался и вздохнул. – Я не очень хорошо помню. Есть причина, почему так нелегко вспомнить содержание песни. Она исполняется на языке муя, ее хранители на протяжении веков заботятся о том, чтобы сохранить изначальный вариант текста. Каждый раз, когда я вспоминаю содержание, я обнаруживаю, что оно изменилось. Мне думается, что бог Энигмы способен с легкостью изменить текст песни на языке, отличном от языка муя, и сделать так, что исполнитель не заметит подмены.
Мое сердце дрогнуло, а на ум снова пришли слова «
Сквозь облака пробивался таинственный свет, словно льющийся из глаз демона.
Почему «Долгая песнь» муя передается из поколения в поколение на муйском языке на протяжении тысячелетия и до сих пор не затерялась в веках, но может исчезнуть, если ее хоть раз прочтут на китайском? Почему культура народа муя таинственным образом исчезла, почему язык муя для многих остается малопонятным? Если горный бог так любил этот народ, то почему же тогда он истребил тех, кто говорил на языке муя? Я долго над этим думала и предположила, что, вероятно, язык муя обладает силой, которой Энигма боялся. Кажется, я увидела тот слабый внушающий надежду свет, прежде чем тайна была раскрыта.
Я закрыла глаза и погрузилась в медитацию, думая на языке муя, которому меня обучила госпожа Сяо тысячу лет назад. Некоторые звуки этого языка ранили сердце.
Как было трудно вспомнить… Меня переполняли тревога и разочарование.
– Господин Цю, вы когда-нибудь слышали о языке муя?
– Только от жены. Она говорила, что звучание этого языка очень своеобразное и основано на ритме. Услышанная ею песня на муйском языке была похожа на звуки природы.
– Звуки природы?
Туман в моей душе рассеялся. Задержав дыхание, я пыталась расслышать голос в глубине своего сердца.
«Синяя птица, выучи “Небесную музыку”».
Казалось, будто лежащая на постели госпожа Сяо смотрит на меня горящим взглядом.
«Да, госпожа Сяо!» – фыркнула я.
В свете свечей ярко сияли знаки, выведенные золотыми чернилами на шелке. Я помню слово в слово текст песни, но не понимаю ее смысла.
Свет в ее глазах погас.
