Она побледнела. Затем пробежала глазами страницу, вздрогнула всем телом и порвала ее пополам. Я бросилась к ней с криком:
– Нет! Верни!
Мать на удивление грубо оттолкнула меня. Я упала и ударилась головой о каменный бордюр, на затылке выступила кровь. Испугавшись, она присела рядом со мной и виновато вытерла рукавом кровь. Я увидела морщинки вокруг глаз, седые виски, которые она так старательно, но безуспешно прятала… От жалости к матери у меня сжалось сердце, и я крепко обняла ее, ничего не говоря.
– Сильно болит, Ланьсинь?
– Все в порядке, – ответила я. От материнского тепла мне полегчало.
– Ланьсинь, ты только приехала из Тумэня. Обещай мне, что больше туда не вернешься.
– Скажи мне, почему? Почему ты бросила исследования муя? Почему не говорила, что отец в Тумэне? Ведь ты об этом знала. Почему я не должна интересоваться муя? Почему я вместо музыки слышу лишь протяжный шум ветра? Ты хоть понимаешь, что я чувствую? Только ветер, в моей жизни нет ни музыки, ни прошлого, ни будущего… Мама, я Синяя птица, повелительница мелодий. Мой голос когда-то разбудил человеческий мир, а моя песня привнесла в него покой и радость. Теперь же я всего-навсего игральный камень в руках бога Священной горы. Я не в силах помешать ему взять полный контроль над человечеством. Но я нашла то, чем бог Энигмы не может управлять. Это ритм. Мне необходимо знать о муя больше. Помоги мне!
– Мы не можем сражаться против него.
– Мама, ты что-то знаешь. Скажи мне!
– Не смотри на меня так. – Мамины губы дрожали. – Ты моя дочь, мой единственный член семьи, Ланьсинь. Забудь ты про этих муя! Мне все равно, что будет с миром, главное, чтобы ты была в порядке, поэтому хватит расспросов, Ланьсинь.
– Я не могу, не могу лгать себе, что стала прежней. Я должна узнать правду, у меня есть предназначение, которое я должна выполнить…
Мать крепко сжала мои ладони в своих холодных, как лед, руках. На ее лице читалось отчаяние, причины которого я не понимала.
– Ланьсинь, ты не справишься с этим богом.
– Я подготовлюсь и вновь отправлюсь в Тумэнь, – ответила я, аккуратно высвободив руки.
– Что ты собираешься там делать? – вздохнула она.
– Буду искать того, кто понимает язык муя… И уверена, что найду. Если не за год, то за два или десять, или буду искать всю жизнь!
Я посмотрела на небо. К концу дня набежали темные тучи, внезапно поднялся северный ветер.
– Синюю птицу невозможно укротить. Даже если она заперта в человеческом теле, она не шашка в игре бога. Она обязательно выполнит свою миссию.
– Ланьсинь, не смей! – Мамино лицо побледнело.
Ветер подул сильнее, с неба посыпались градины, которые больно ударяли по голове, плечам и рукам и отскакивали, образуя белый круг. Меня трясло от боли и холода. Мать закричала, прорвалась сквозь стену града и крепко обняла меня, защищая своим телом, и посмотрела вверх:
– Бог Энигмы, двадцать лет назад, когда я работала над расшифровкой языка муя, ты предупредил меня, что Синяя птица возродится в теле моей дочери, и если я продолжу исследования, то всю мою семью постигнет беда. Тогда я дала тебе слово, что не буду больше исследовать муя и не посмею вмешиваться в твою игру. Я сдержала слово и что получила взамен? Ты сбиваешь с пути моего мужа Сюэ Сюя, преследуешь Ланьсинь. Ты нарушил обещание, и я не могу винить свою дочь, что она зашла так далеко.
С тяжелым всхлипом сильный ветер с градом утихли так же неожиданно, как и начались.
– Мам, твои слова побудят его к действиям!
Она вздохнула и крепко задумалась.
– Ты твердо решила? Несмотря на все трудности и опасности, не откажешься от участия в игре бога Энигмы?
– Да.
– Сделав выбор, ты должна следовать ему и двигаться только вперед, иного выхода нет.
– Конечно.
– Помнишь родимое пятно на руке госпожи Сяо? – Мать медленно сняла кольцо, и я разглядела у нее на пальце красное родимое пятно в форме полумесяца, похожее на пятно крови.
Ко мне возвращались утерянные воспоминания: извиваясь, текла река Юаньхэ, благоухали посконники; на берегу стояла красивая и гордая наложница Сяо, на ее оголенной руке виднелось красное родимое пятно в форме полумесяца…
Я вздрогнула, широко распахнув глаза, и, нахмурившись, посмотрела на мать.
Она улыбнулась. Ее взгляд проникал в самые дальние уголки моего сердца.
– Ты помнишь, как она сказала: «Энигма, бог Священной горы, разбирающийся в тайнах природы, знаешь ли ты, что в поднебесном мире существуют люди, которые осмелятся бросить вызов твоей воле?»
– Госпожа Сяо! – воскликнула я.
– В нас с ней течет кровь Черной птицы, мы обязаны соблюдать договор между Черной птицей и Чжу, богом Энигмы.
– Какой договор?
