«Синяя птица, основа языка муя – пять тонов и семьдесят два ритма. Все зависит только от тебя, но, видимо, твое сердце не до конца открыто…»
И госпожа Сяо вздохнула.
Видение прервалось. Глядя на господина Цю, я изо всех сил пыталась вспомнить «Небесную музыку», которую госпожа Сяо перед своей смертью просила меня выучить. Я пробормотала несколько фраз на языке муя, они звучали как нежный шепот весеннего ветра. Господин Цю был ошеломлен услышанным.
– Это легендарный язык муя? Какие красивые рифмы – как звуки природы.
Я кивнула, и внезапно меня осенило:
– Я поняла! Бог Энигма не чувствует ритма, поэтому его божественная сила не может противостоять языку муя, который построен на ритме музыки. Само существование этого языка представляет для него смертельную угрозу. Госпожа Сяо создала письменность муя, чтобы передать в будущее тайны небес, что и привело к мести со стороны бога. Культура муя была уничтожена вместе с народом… Тайны, раскрытые Сяо, тесно переплетаются с «Небесной музыкой» из «Канона муя».
Меня охватило волнение. Я посмотрела на небо, но оно вдруг потемнело и затянулось облаками. Я как будто услышала сердитый вздох бога Энигмы.
– Кто-то еще понимает это язык?
– Этот язык – великая загадка. Вскоре после того, как были обнаружены фрагменты «Канона» в Тумэне, ученые принялись активно изучать муйскую письменность, однако исследования не привели к открытиям. Появление «Долгой песни» – это повод для новых исследований, но хранители текста строго следят за сохранением тайны и не обучают языку и песне посторонних.
– То есть старый хранитель песни и Цзян Хуэй нарушили этот запрет?
– Да, Цзян Хуэй удалось завоевать доверие хранителя песни. Избежавшие гибели тумэньские муя с большим уважением относились к новому хранителю песни, который раньше был их духовным лидером. В дальнейшем из-за влияния других народов жизнь муя становилась все сложнее. Позднее старейшины муя, что живут на дальнем берегу реки, лишили хранителя песни роли народного духовного лидера. Старый хранитель потерял былое уважение и уединенно жил в горах. Цзян Хуэй часто вступалась за него, и в итоге старик доверился ей. Он нарушил запрет народа и передал содержание песни постороннему, с его смертью замолчала и Цзян Хуэй. Трудно отыскать в мире человека, который понимал бы язык муя, не принадлежа к этому народу.
– Но один такой человек все-таки есть. – Я вспомнила его знакомый, но равнодушный взгляд. – Это мой отец, нынешний старейшина муя в белом одеянии. Я слышала, как он говорит на их языке.
– Нет. То, что ты слышала, был не язык муя, – ответил господин Цю с улыбкой.
– Разве?
– Он говорит на языке, похожем на древний язык муя. Твой отец археолог, и тот язык, что он обнаружил, был диалектом, сформировавшимся у народа муя, живущего в Тумэне. Диалект сильно отличается от языка «Долгой песни». После уничтожения царства муя народом молан, уцелевшие люди ассимилировались. Я считаю, что тумэньский диалект имеет гораздо больше общего с языком молан, нежели чем с древним языком муя. В обнаруженном твоим отцом диалекте нет той красоты ритма, что была свойственна древнему наречию. «Долгая песня» как раз и строится на этом ритме.
– Другими словами, тот язык, на котором говорят старейшины муя на берегах Тумэньцзян, на самом деле язык молан?
– Можно и так сказать, но это точно не настоящий древний язык муя. Народ молан в те времена совершал набеги на восток, от рук их вооруженной кавалерии погибло множество народов и государств. От их жестокости волосы встают дыбом. Во время войн для пополнения запасов они использовали представителей других народов как «двуногий скот». Они выращивали и убивали людей, используя их плоть и кровь для своих нужд.
Я ахнула. Практика молан использовать тела своих жертв напомнила мне то, как проклятые вэйци и бог Энигмы подпитывались кровью человеческого мира.
– Цзян Хуэй подозревала, что в разное время честолюбивые люди шли на страшные преступления, прикрываясь благородной миссией восстановления государства муя и поиском древних манускриптов. Археологические исследования вернули миру цивилизацию муя, которая привлекла всеобщее внимание. Так называемые муйцы, живущие на берегах реки Тумэньцзян, спустя тысячу лет претворяли в жизнь свои тайные замыслы, также оправдывая их идеей «возрождения государства». – Господин Цю на некоторое мгновение прервался и затем медленно продолжил: – На земле совершено слишком много убийств во имя высоких идеалов… Сто лет назад для нацистов поводом для войны стало чувство превосходства одной нации над другой.
– Возможно ли такое, что бог Энигмы поддерживал именно народ молан? А народ муя служил ширмой, прикрывающей его истинные намерения?
