Маг отвернулся от окна. Ну и что толку стоять на продуваемой ветрами стене? Для возвращения отряда все равно еще слишком рано. Кому нужна эта картинность? Разве что, ей самой... Арий сгреб со стола исписанные бумаги, поправил стопку и убрал в ящик. Да, до возвращения отряда с задания еще как минимум час. Ко всему прочему, людям надо дать отдышаться и привести себя в порядок - пусть хоть переоденутся, кровь смоют. Дело не настолько важное, чтобы сидеть в тронном зале и ерзать от нетерпения, ожидая немедленного доклада по прибытии. Чем бы таким пока заняться? Пожалуй, стоит подняться к женщинам. Да, давно он не навещал своих наложниц! Стоит, еще как стоит немного расслабиться, выпить бокал вина, послушать тихий перебор струн... И проведет он это блаженное время, пожалуй, с Лианной. Прекрасная бронзовокожая уроженка Пустошей была второй из наложниц, появившихся после его воцарения на престоле. И первой из тех, что ему преподнесли в дар. А так же одной из немногих, кого он решил оставить. Ее необычная для "цивилизованных" городов внешность - слегка неправильные черты лица, миндалевидные, чуть раскосые влажные глаза, полные губы, черные, струящиеся по прямой спине водопадом волосы, навевали приятные воспоминания о годах, проведенных в Пустых Землях. Выжить в Пустошах может не всякий, выжженная солнцем степь сменяется пустыней, или островками чахлой растительности. Среди всего этого редко встречаются настоящие оазисы. За плодородные земли, война между многочисленными племенами и царствами, ведется по сию пору. Чужаков там принимают с опаской, не доверяя первому встречному. И проявившему слабость там не выжить, и, тем более, не стать своим. Наибольшую ценность в Пустошах имеет не золото, не драгоценные камни, а обычная вода. А в людях - и в женщинах, ценят, прежде всего, не красоту, а силу духа, характер. Жизнь там всегда тяжела, но Арий смог приспособиться к ней. И тамошние порядки стали ему вполне родными.
Хотя, о Пустошах хорошо вспоминать, полусидя на мягком лежаке и попивая прохладное вино в объятиях Лианны, а вот вновь оказаться посреди иссушенной солнцем земли, вдохнуть сухой, пропитанный пылью воздух все же не хотелось бы.
Очередной порыв ветра с силой дернул волосы назад, доброкачественно спутывая их в колтун. Даже страшно представить, КАК потом придется их распутывать. Пожалуй, ЭТО будет гораздо проще срезать, чем расчесать. Надо было все-таки связать волосы в узел или заплести косу. Ивенна прикрыла слезящиеся от ветра глаза. Сколько она уже здесь торчит? Час, больше? Как узнать? И для чего? Ведь куда лучше ждать в собственной комнате, в удобном кресле. Достаточно было просто приказать, и ей бы сообщили о возвращении отряда. Ведь она все еще могла приказывать. Но сидеть в четырех стенах просто не было сил. Все существо нелюди требовало хоть каких-то действий. Хотя бы подняться на стену. Стоять на свежем воздухе под ударами безжалостного ветра все же лучше, чем метаться, как зверь, в четырех стенах. По крайней мере, для нее - лучше.
Они уехали часа два назад. Без телепорта. Пока приедут на место, пока выполнят задание, а ведь еще придется возвращаться, тоже своим ходом. Ждать еще долго. Какой у них приказ? Ивенна не знала. Она пришла в тронный зал слишком поздно, уже к концу инструктажа. Она даже не знала, что Арий собирает воинов. Узнала слишком поздно. И сразу же пошла к нему, но не опоздала и ничего толком не услышала. На заданный как бы между прочим вопрос - "Почему же не позвали меня?", она получила простой ответ - "Потому что ты не едешь. Не в этот раз". Произнесенные самым доброжелательным тоном слова словно хлыстом ее огрели. Можно было остаться и дослушать хотя бы конец разговора, но Ивенна развернулась и ушла. "Ты не едешь"... Внешне все выглядит как раньше, как будто ничего не произошло тогда, полторы недели назад. Но ведь это невозможно. На самом деле все очень изменилось...
... Боль накатила внезапно. Еще секунду тому Ивенна слушала выплевываемые Ником слова, горькие слова, а в следующее мгновение они растворились, перестали существовать, так же, как и мир вокруг. Не было больше ничего, кроме этой боли, разлившейся по всему телу из левой руки. Нелюдь не могла даже дышать, а ведь ей не привыкать к боли. Она была уверенна, что не боится ничего. Раньше. А потом все застила кроваво-красная пелена, и женщина вообще перестала существовать.
