Конь действительно спокойно стоял у дома, правда, еще не оседланный, но это дело пары минут. Арий потуже затянул подпругу и перекинул через седло сумки. Узел с вещами Марлен он оставил рядом с девушкой. Женский крик, всколыхнувший ночную тишину, не заставил его даже повернуть головы. Крик был единственный - похоже, жертве зажали рот.
- Ну, вот птичка и попалась! - лениво произнесла Эвис, выйдя на крыльцо.
Арий не обратил на женщину никакого внимания.
- Мне показалось или она звала тебя?
- Все возможно, - процедил мужчина.
Эвис рассмеялась.
- Надо же, как у тебя все хорошо получилось! Гораздо лучше, чем у меня в свое время. Как легко вскружить голову молоденькой девушке, чистой, невинной... удивляюсь, как на столь маленькие аккуратненькие ушки поместилось столько лапши.
- Я ни слова лжи не сказал этой девице. Она додумала все сама. Воображение у леди, конечно, буйное, но я тут не причем! - в голосе Ария послышалось раздражение.
Эвис мягко улыбнулась:
- А ты не хочешь открыть девчонке глаза? Рассказать ей, какая она на самом деле дура? Как ты ее использовал и сколько получил за ее жизнь.
- О, хорошо, что ты вспомнила, а то я уж думал, у тебя склероз. Ты мне еще должна вторую половину гонорара. Что до Марлен - можешь рассказать ей все сама. Я не сомневаюсь, что это у тебя получится гораздо лучше и красочнее.
Эвис закусила губу. Будь ее воля, она бы так и поступила. Но только приказ хозяина ясно говорил, что девица до конца жизни должна верить в то, что Арий любит ее и делает все возможное, чтобы спасти. Для обряда нужна была сила чистой любви и надежды, и поэтому Эвис вынуждена была отказать себе в невинном развлечении. И в маленькой мести этому самоуверенному человеку. Злость захлестнула женщину и она, сорвав с пояса кошель, швырнула под ноги магу.
Арий вытянул руку и мешочек с камнями, вместо того, чтобы упасть на землю, послушно скакнул в нее. Маг легко оседлал коня.
- Прощай, Эвис! Искренне надеюсь, что наши пути больше не пересекутся.
Женщина промолчала, глядя вслед всаднику, пока тот не скрылся за деревьями, и желая ему всяческих бед.
Арий неторопливо ехал по лесной тропе, пока конь не вышел на дорогу. В голове не было ни единой мысли. Мужчина оглянулся - там, за поворотом притаился в глуши только что покинутый город, - но никакого сожаления не испытал. Внезапно налетевший порыв ветра ударил в лицо, растрепал короткие волосы и понесся дальше - срывать листья с деревьев, задувать ритуальные свечи и трепать развешенное на веревках белье. Маг подхлестнул коня, будто наваждение какое спало, расправил плечи и поспешил навстречу этому ветру. На север, туда, где он еще не был, где его ждет что-то новое, неизведанное. На душе стало легко, и магу показалось, что за его спиной не город остается, а могила, из которой каким-то чудом все же удалось вырваться.
Время страсти
Трава приятно пружинила под босыми ногами. Идти было мягко и легко... В груди нарастало щемящее, пугающее и притягательное чувство; так зудит уже заживающий порез - боли уже нет и понимаешь, что уже не будет... не сейчас... но скоро снова битва, а в прошлой ты выжила, все раны успели затянуться, и не болят. Нет боли, и страха тоже нет. Не в новинку раны.
Почему-то чувство свободы, свободы идти куда заблагорассудится, и делать то, что взбредет в голову, у Ивенны ассоциировалось именно с подживающими порезами. Возможно из-за того, что в своей жизни она часто получала раны, а еще чаще наносила сама, порой и смертельные. Когда-то давно, лежа в горячке полубреда-полуяви она думала, что лучше смерть, но когда боль ушла, края затянулись, не оставив даже шрама, а воспоминания о пережитом хоть и не исчезли полностью, но сгладились, потеряли свою остроту, пришла досада на собственную слабость. И Ивенна решила, что больше никогда не помыслит о смерти - не дождетесь! Уж лучше отправить на тот свет кого другого, чем уйти самой. Позже женщина научилась преодолевать себя и даже получать какое-то извращенное удовольствие от такого состояния. Выжить, выжить, несмотря ни на что, вопреки всему, назло этому недружелюбному миру. И снова. И еще раз...Организм давно приспособился справляться с чем угодно - и с физическими хворями, и с душевными. Последними, впрочем, Ивенна страдала все реже и реже...
Меч привычно висел за спиной. Ее верный защитник и опора, молчаливый спутник, единственный, кому она доверяла полностью и безоговорочно. Обвернутая вокруг талии куртка била полами по бедрам, но хотя Ивенне и было зябко, останавливаться и одеваться совершенно не хотелось: было лень снимать заплечные ножны, отвязывать от рюкзака привеску сапог, тем более что сгущающиеся сумерки и так предвещали скорый привал. Нужно лишь найти подходящую полянку, а там можно и рюкзак скинуть и одеться нормально. На левой руке загадочно блистал вычурный серебряный браслет с самоцветами-хамелеонами. Не раз дорогую побрякушку пытались украсть, а то и отобрать силой. Наивные! Женщине даже не было нужды браться за оружие в таких случаях, но они об этом не знали...
