Впрочем, гораздо больше страшило иное - а вдруг она просто неправильно поняла мага? И что тогда? Мысль была настолько ужасна, что девушка загнала ее на самые задворки сознания. Высокий блондин привлек ее внимание сразу же, с первого взгляда. Она еще не видела таких мужчин. Прошлый городской маг был уже глубоко в летах, с длинной седой бородой. И Марлен, будучи тогда еще ребенком, с детской непосредственностью решила, что все маги такие. Но через несколько лет после смерти старика, когда в городе уже смирились, что придется и дальше жить без магической поддержки - проезжие кудесники были редки и брали за свои услуги непомерно большие суммы, - пришел молодой колдун. Разведав обстановку в местном трактире и поняв, что конкуренции можно не опасаться, он самовольно поселился в старой, давно пустующей лесной хижине. Тут бы порадоваться - есть к кому обратиться в случае беды, вот только не возлюбили пришлого кудесника простые люди. Слишком чуждый, непонятный, пугающий - да что ему тут вообще надо? Но Марлен это не смущало. Одинокий изгой, немногословный, с обаятельной ироничной усмешкой, легким столичным лоском, изяществом манер, да еще с какой-то непонятной магнетической силой сразу же поразил ее воображение. Светлые голубые глаза притягивали, хоть и всегда были холодны, словно лед. Марлен убедила себя в том, что его терзают какие-то страдания, что молодой красавец пережил в прошлом нечто ужасное (подобные эпизоды были почти во всех читанных барышней романах), и полюбила еще больше той самой слепой первой любовью. Жуткие слухи, с каким-то извращенным удовольствием пересказываемые служанками бесчисленное число раз, никак не повлияли на чувства юной леди. Темная аура привлекала, манила, как огонек бабочку. И сейчас бабочка была готова броситься в этот огонь, совсем позабыв про нежные крылышки... Но она не знала об этом, не знала, что пламя вскоре взметнется и поглотит ее.
Недомогание себе девушка придумала, едва переступив порог дома - пожаловалась на головокружение и слабость. Служанка тут же доложила об уличном происшествии, которое и могло столь потрясти юную госпожу. От лекаря барышня отказалась - мол, само пройдет. Провалявшись в постели полдня, шатаясь, сошла по лестнице и потребовала мага. Отец, как всегда, не смог отказать единственной дочери. Тем более что маг действительно мог избавить от недомогания гораздо быстрее лекаря.
И теперь девушка старательно прихорашивалась перед зеркалом, прогнав служанок. Каштановые волосы, распущенные по плечам, выгодно оттеняли белизну свежего молодого личика, но Марлен все еще была недовольна. Роль больной вводила жесткие рамки - никаких платьев, корсетов, украшений, косметики. Это угнетало. Было сменено и небрежно отброшено в сторону уже три пеньюара, четвертый тоже не вызывал восторга, хотя желтый шелк шел девушке не меньше голубой кисеи. Она уже собиралась скинуть и его, но заглянувшая девица доложила о приходе мага. Марлен побледнела еще больше, запахнулась и без сил опустилась в кресло.
Маг медленно вошел в комнату и остановился у дверей. Леди махнула рукой служанке и произнесла настолько слабым голосом, что заподозрить ее в симулировании болезни было просто немыслимо:
- Оставь нас.
Девушка неохотно послушалась. Когда дверь за ней закрылась, Арий сделал легкий пасс рукой, поставив защиту от прослушивания. Покои наполнило молчание, мужчина смотрел в пол, собираясь с мыслями, а девушка сидела ни жива, ни мертва, комкая в руках ткань пеньюара. В голове ее роились мысли, но самой яркой была: "уж лучше бы в голубом!"
Наконец она не выдержала:
- Вы просили меня о встрече...
Маг вздрогнул, словно бы очнувшись, и порывисто шагнул к ней:
- Я прошу простить мне мою дерзость. Я знаю, как самонадеянно было с моей стороны умолять вас о свидании и безгранично благодарен за ваше милостивое согласие. Вы столь же добры, сколь и красивы. Но я прошу вас и о снисхождении - выслушайте меня и не судите строго, просто я не могу иначе. Видеть вас, говорить с вами и при этом молчать... Потому что так надо, потому что правда оскорбит вас. Но не бойтесь, даже сейчас я не произнесу ничего недозволенного. Даже в эту минуту... Я просто пришел, потому что понял: у всего есть предел, и ноша безмолвия слишком тяжела. Больше нет сил ее нести, просто нет сил... Я пришел попрощаться.
- Попрощаться? - произнесла Марлен непослушными губами. Это последнее слово вывело ее из той эйфории, в которой она пребывала, слушая сбивчивую речь.
- Да, я понимаю, что вам нет до меня никакого дела. Нет дела - уеду я, или останусь. Но попрощаться с вами я считаю своим долгом. Ведь вы - единственный человек в этом городе, с которым я бы не хотел расставаться.
- Так вы уезжаете?
