– Вы, кажется, не понимаете, ирьенин какого ранга вам достался, – переубеждать упертого барана мне не особенно и хочется. Но его предъявы как-то бесят. Не сложив ни единой печати, я окутала зеленым сиянием медицинской чакры всю себя. Чистая показуха, не имеющая никакого практического смысла. Но сработало. Тень уважения во взгляде Кусуо появилась. Опытный ирьенин наверняка прикинул, что как минимум с резервом и контролем у меня все хорошо, раз подобные демонстрации провожу, и просветлел.
– Кто был твоим учителем? – наконец-то поинтересовался он.
– Это не имеет значения. Дайте Шини пациентов и помещение.
Выдали. Я получила такого же размера кабинетик на первом этаже. Стол, пара стульев, кушетка, шкафчик с принадлежностями, на верхушке которого я еще одну бумажную птичку акустическим зрением заметила. Походу, Конан использует свои поделки для слежки за мной. Фуин, передающие звук, например. Не уверена, что такие существуют, так как их нет в Конохе. Но, чисто теоретически, чего бы и не существовать? Проводил меня на рабочее место лично глава больницы.
– У вас тут большой город. Почему так мало медиков? – спросила я, осматривая новые владения.
– Почти все ирьенины Амегакуре поддерживали Ханзо Саламандру. При восстании новые власти с ними не церемонились.
– И с вами?
– Да, я тоже поначалу не обрадовался новому правительству, – признался мужчина. – Но к данному моменту осознал, что Пейн несет городу только благо.
Или хорошо научился врать, или по-настоящему уверовал в местное божество. Хотя, глядя на Аме, я и сама к Пейну уважением проникаюсь. Ну а то, что у него странные фетиши по поводу боли… у всех свои недостатки. Прошло бы знакомство по-другому, без попытки порабощения, так и вовсе искренне симпатизировать бы начала.
– Не возражаете против моего присутствия на первом приеме? Как главный медик, я должен контролировать новичков.
Все еще не убедила в своей состоятельности. Не буду по этому моменту комплексовать. Будь я старым заслуженным доктором – тоже со скепсисом смотрела бы на малолетку, которую пытается повесить на шею начальство.
– Давайте уже пациента. Чего тянуть?
И началось. Первым стал тот самый мужик со сломанной рукой, подмеченный мной в очереди. Наверное, специально выбрал того больного, что пострашнее выглядит. Тощий работяга в промокшей под ливнем одежде с наскоро зафиксированным открытым переломом. Что делать даже дилетанту ясно – сначала диагностическая техника, затем промыть рану, обеззаразить антисептическим дзюцу, сложить и склеить обломки, зафиксировать, стимулировать рост костной ткани, ускорить регенеративные процессы, прописать покой.
Составляя мысленный план, чуть об анестезии не позабыла. То, что мужик тут под железной пятой бога мазохизма живет, не означает, что ему будет приятно лечение без обезболивания. Потому скорректировала схему, начав с нескольких сенбонов, которые воткнула четко в нервные узлы и дополнительно стимулировала точечными электрическими импульсами, чтобы не ждать, пока само подействует. Не дефицитные же медикаменты на доходягу тратить.
А дальше всё согласно плану. Грязными руками, которые у меня на самом деле чистые, в рану не полезла. Есть же телекинез, к которому никакая зараза априори не липнет. Со стороны все наверняка смотрелось так, что кости сами становятся на место, края плоти также вместе стягиваются без моего участия, а девочка-ирьенин с безучастным видом смотрит за исцелением. Ну разве что мистической рукой напоследок полирнула. Позёрка! Не ожидала за собой такого. По уму, свои способности лучше бы придержать, но удивленное выражение лица главного медика бесценно и того стоило.
– Руку не напрягать неделю и по возможности усиленное питание, – прописала я в конце финальную часть лечения, забирая сенбоны. Иглы отправились на столик для инструментов, в чашку со спиртовым раствором. Не было бы ее, прокалила бы пирокинезом. – И благослови тебя Шинигами, добрый человек, – добавила напоследок.
– Как? – впервые подал голос счастливый пациент.
– Шинигами, Шини исцеляет его именем. Бояться не надо. Смерть одинаково добра ко всем и однажды придет к каждому. У него нет причин спешить.
Нафига я это сказала? А вот захотелось пошутить. Че, нельзя? Сомневаюсь, что мой юмор воспримут адекватно, да и пофиг. Потенциальный конфликт с Пейном? С какого перепуга-то? Никто не говорил, что он единственный бог и у него тут монополия. Но попросят прекратить – перестану так шутить. Я с пониманием.
В ближайшие пять часов через меня прогнали несколько десятков пациентов. Человек пятьдесят точно. Все легкие, ходячие. Всякая ерунда, в основном производственные травмы. Помогла каждому. Обрабатывала ожоги, пришила пару пальцев, срастила кажущуюся страшной резаную рану поперек всей грудной клетки, оказавшуюся всего лишь рассечением.
