Сказания древа КОРЪ полностью

Время от времени Скорых выходил на крыльцо и долго смотрел на просёлок, вьющийся между окраиной Подсинска и усадьбой. Иногда вдали мелькала человеческая фигура, и вскрикивало сердце старика: Феодора! Ан нет, обман зрения. Однажды отцовский дозор совпал с возвращением из города Ангелины. Обычно невестка шла вразвалку, обвешанная покупками. А тут почти бежала налегке. Издали стала размахивать руками, кричать: «Матушки, батюшки святы! Здеся! Видала!.. Федора». Василий Фёдорович бросился навстречу невестке, схватил её за плечи, затряс: «Что? Что? Говори же!». Вестница перевела дыхание: «Погодьте, шибко бёгла. Федора здеся». – «Где она?» – «В управе». – «Ты её видела?» – «Не-а, там солдат стоить, не пущаеть». – «Так она арестована?» – «Да нет же, батюшка, не боись. Федора сама давеча всех в управе под замок посадила. Сказывают, прибыла поездом из Красноярска с аграмадным отрядом порядки у нас наводить. Таперь Феодора самая главная комиссарша в Подсинске».

Василий Фёдорович с досады махнул рукой: толку не добьёшься. Решил было скакать в город, направился в сторону конюшни. И замер посреди двора. Поезд приходит на рассвете. Сейчас за полдень. А Феодора и носу к отцу не кажет! Ведь столько лет не виделись. От обиды и разочарования вернулся в дом. Заныло сердце. Пришлось прилечь.

Вечерело, когда в прихожей затопали. Послышались радостные возгласы домашних, их перебивает низкий, с властными нотками женский голос… Феодора! Сердце забывает о боли, ноги становятся пружинистыми, какими были в горах Черногории. Шумная компания уже в гостиной. На этот раз не померещилась – дочь, его родная дочь!

Высокорослой Феодоре идёт офицерский френч, перетянутый по тонкой талии, через плоскую грудь ремнями. Узкие брюки, заправленные в высокие кавалерийские сапоги без шпор, невыгодно обтягивают тонкие ноги. Маузер на длинном ремне оттягивает плечо. Бурка и мохнатая черкесская шапка уже сброшены на пол. Где её роскошные локоны? Стриженная «под мальчика» голова словно высохла, нос увеличился. Это позже отметит штабс-капитан, что к лицу дочери, что не к лицу, а что и вовсе уродует её. В первую же минуту встречи он во власти иных дум. Он уже готов простить дочери запоздалый приезд. Она понимает, что отец в обиде на неё, предупреждает вопрос:

– Извини, батя, дел невпроворот, сплю за столом или в седле.

– Что так? – спрашивает размякший родитель, после того как дочь подставила ему для поцелуя поочерёдно щёки. – Это в нашем-то сонном городке?

– Городок пока что действительно сонный, да место занимает важное, можно сказать стратегическое.

– Чем же важно место, а, дочь? Поясни.

Все уже за общим столом. Ангелина тащит Тольку и Николку. Мальчишки таращат глазёнки, озадачены: о родной Тётедоре слыхали, но видят в первый раз. Тётка в штанах, без косы, чистый мужик. Татьяна проворно носит с кухни снедь. Открылось, что Феодора в тот день и не думала навещать своих. Спасибо Ангелине. Постояв среди зевак у входа в управу, прочитав на доске объявлений грозный приказ сдать всем в трёхдневный срок оружие, подписанный «Ф. В. Скорых», она заспешила с новостью сначала на фабрику к мужу, заодно батюшку с матушкой повидать и подивить их своим открытием. О комиссарше они, небось, слыхали, только кто она – не ведают. Немногие подсинцы, встретив Феодору даже в женском одеянии, вспомнили бы, кто она такая, чьих будет, а в штанах с ширинкой ( нашо она ей?! ) да с мужской стрижкой она стала неузнаваемой. Никанор, услышав от жены весть, разволновался так, что руки затряслись. Отмыв их от машинного масла, бросился в управу. Там перехватил сестру, подъехавшую верхом в сопровождении конного хакаса с лицом каменной бабы, стерегущей Великую степь уже третье тысячелетие на оплывших курганах межгорной степи. Феодора обрадовалась: «Никанорка! Добрался-таки домой! Ну, молодец! Что тебе?». Брат и сманил её домой, надавив на совесть: «Отец весь извёлся, давай, хоть на вечерок». – «Ладно, на пару часов». Велев революционному хакасу спешиться и уступить коня Никанору, Феодора на несколько минут скрылась за дверью управы. Через четверть часа брат и сестра скакали через город и полем в сторону усадьбы Скорых.

На вопрос отца дочь с деланным вызовом ответила:

– Стратегическим положением ценен Подсинск, господин штабс-капитан.

Участник двух войн шутку подхватил:

– С кем воевать собралась, дочка? Хакасы, вижу, у тебя служат. Серьёзная сила.

Феодора усмехнулась:

– С генералами и офицерами, с их приспешниками.

– А что, они тебе войну объявили?

– Пока нет, но ждать не долго, контрреволюция по углам скребётся. Вон генерал Алексеев собирает на Дону добровольческую армию. Слыхал, небось?

Василий Фёдорович ещё пытался отделаться шуткой.

– Тогда чего тянуть? Начинай воевать здесь, со мной, я ведь офицер.

Феодора шутку не приняла:

– С тобой другой разговор. А, к слову, ты за кого?

– За кого я?.. За Россию, разумеется.

– Единую и неделимую? С немецким царём?