Наконец, похоже, все мои лорды покинули замок, доставив мне огромное удовольствие, ибо до сих пор я пользовался библиотекой лишь, как комнатой для совещаний и обнаружил, что в суете мало приглядывался к забитым манускриптами полкам. К моему великому любопытству, я нашёл на низком столике у стены комнаты довольно необычную шкатулку из чёрного дерева, на крышке которой была инкрустированная буква Х. Я перенёс её на стол в середине комнаты и открыл. Внутри была книга с пустыми пергаментными страницами, изящно переплетённая в кожу, а, вдобавок, большой горшком с чёрными чернилами и множество гусиных перьев для письма. Они внушили мне вдохновение. Несколько лет я намеревался написать историю своей жизни, будучи уверенным, что, если я проживу достаточно долго, то у меня появится много интересных историй, чтобы расположить их в надлежащем порядке и таким образом передать будущим Хубелейрам подробный отчёт о приключениях одного из их великих. Теперь у меня был пергамент, чернила и перья, и, поскольку ничего меня не останавливало, я решил начать своё повествование. Но сперва я положил в конец книги карту, данную мне моим дядей, показывающую расположение наших родовых сокровищ, не желая и чтобы она потерялась, и чтобы поиски прерывали мои писательские труды.
Не желая прерываться, я отправил пажа к моему сенешалю, Ательстану. Он был старым, но очень умелым и заботился о моих гостях самым распорядительным образом.
— Как дела в замке этим утром? — спросил я. — У меня не было посетителей, значит, по-моему все лорды разъехались. Это мне по душе, поскольку я так долго отлынивал и отвлекался от литературного труда, который уже некоторое время требовал внимания.
— Мой господин, там ещё остался один из ваших гостей, — отвечал он. — Это лорд Фиц-Хью, последний из очень древнего и благородного корнуолльского рода. Обычно это довольно приятная личность, но, начиная со своего прибытия сюда вместе с другими лордами, он ходит угрюмым. Все эти дни, что сидел за вашим столом, он ни разу не улыбнулся. Слухи говорят, что у него были амбиции — желание стать Властителем и, разумеется, после вашего появления в Корнуолле это невозможно.
— Странно, — удивился я. — Он не просил о встрече со мной.
— Наверное, это и к лучшему. Может, он надеется ткнуть вас кинжалом.
— Надеюсь, что нет. Такой удар лишил бы меня многих грядущих удовольствий и помешал бы мне сделать всё, чего хотел для благоденствия моей страны. — При этом я провёл пальцами по Золотому Ключу и решил всегда держать его при себе. Мой доброжелатель обещал, что я стану Властителем, но не сказал, надолго ли.
— Пришли лорда ко мне, — приказал я. — Будет лучше обсудить этот вопрос с ним. Намекни ему, что лучше бы прийти без кинжала, поскольку у меня имеются волшебные силы, неведомые ему.
Фиц-Хью явился в библиотеку и не было сомнений, что он очень далёк от счастья. Но я обнаружил, что совсем неверно судил о бедняге. Он волновался об утрате не своей власти, но чего-то, гораздо более драгоценного для него — его прекрасной возлюбленной.
Очевидно, ему нравилось в жизни прекрасное и, в умиротворении моей библиотеки, у огня, он, не затягивая, облегчил душу и рассказал мне о своей великой печали.
— Я — человек Корнуолла, — начал он. — Мой род всегда жил в Корнуолле. Возможно, было бы мудрее никогда не покидать его, но, как многие молодые рыцари, я отправился на поиски приключений. Судьба занесла меня в Ирландию и Купидон свёл меня с королевой Бродой. Когда мы встретились, над нами пролетели голуби и воробей сел на её золотую колесницу. Это была любовь с первого взгляда, но к сожалению она не поняла, что я из Корнуолла. Она твёрдо правила большей частью Ирландии и её слово было законом, но она полюбила меня и то, что я беден, мало влияло на сладость её лобзаний. Мы готовились пожениться, но, когда она узнала, что я корнуоллец, то просто сказала мне, что никогда не выйдет за меня замуж, даже если я останусь последним мужчиной на свете.
— Это очень сильное заявление, — предположил я.
— Так и было, и нет сомнений, что она именно это и имела в виду. Тогда я отправился домой и с тех пор это для меня неважно, стану ли я когда-нибудь Властителем, или даже жив я или мёртв. Ибо для счастья, мне необходимо жениться на Броде, а для её счастья ей нужен я и всё же она заявляет, что этого никогда не будет только потому, что я — человек из Корнуолла.
— Это печальная история, — согласился я, — и, полагаю, тебе нужна моя помощь?
— Именно поэтому я и задержался.
— Она назвала какую-либо причину, почему столь жестоко отвергла твою любовь?
— О, поистине, она это сделала. Она сказала, что у всех корнуолльцев есть хвосты, о браггадоччио[6] и других хвостатых, сама мысль о которых наполняет её страхом.
— Так, по-твоему, она считает, будто ты — хвостатый человек?
— Да. Так она сказала.
— Разумеется, у неё должен был быть какой-то повод для такой мысли.
— Конечно, должен.
