Лорд Гарольд был доволен всем, что видел; но его серьёзно тревожил необычный характер Эдварда, его единственного сына. Хотя Эдвард был славным парнем, бывали минуты, когда его отец терял надежду заполучить ещё одного достойного лорда Волков, поскольку он казался неспособным и нежелающим понять, что однажды будет править и, что, возможно, более важно, женится и породит сына, который в свою очередь станет править после него.
Обернувшись к густому и высокому лесу, стоящему за деревней, Гарольд обнаружил своего сына сидящим на ложе из густого плауна, облокотившись о дерево и наигрывая на арфе. Несколько минут Гарольд стоял, взирая на юношу, который продолжал играть, казалось, не замечая присутствия отца. В конце концов завершив мелодию, он поднял глаза, улыбаясь. — Это новое. Как тебе нравится, отец? — спросил он. — Когда я закончу, я обучу ей нашего арфиста, который сможет подобрать соответствующие слова; быть может, эта песня напомнит нам о былом величии Волков.
— Эта музыка сладка, — отвечал его отец, — но у меня есть для тебя более важные поручения. Вместо того, чтобы убивать время, играя на арфе, ты должен осмелиться найти среди наших соседей пригожую деву и сочетаться с нею. Разумеется, она должна быть достойна того, чтобы стать невестой будущего лорда Волков и матерью ещё одного лорда, чтобы править, когда и ты и я умрём. Наши предки, памятуя свою обязанность увеличивать число Волков и обеспечивать наследника — будущего правителя, не смущались жениться на пиктских женщинах, когда обосновались здесь, в Арморике. Твой долг перед Волками не меньше, чем их. Ты должен понять, что твоя обязанность — обеспечить нашему роду будущего лорда.
— Ты ещё молод, отец и пройдёт много лет, прежде, чем ты отправишься в Валгаллу. Я признаю необходимость того, что всегда необходим лорд, правящий Волками, но сейчас это не выглядит вопросом первостепенной важности. Некоторое время назад мы обсуждали желательность моего брака. Я последовал твоему совету и потратил несколько недель вне дома, развлекая Народ Тьмы моей арфой и сражаясь с их лучшими воинами, по двое за раз, разоружая их без кровопролития. Это вызвало большое веселье и они поражались моей способности одинаково хорошо фехтовать обеими руками. Но девам нравились моя музыка и искусство фехтования больше, чем они сами нравились мне. Кроме того, я не встретил ни одну, которая оживила бы моё сердце или побудила бы желать её. Поэтому я вернусь и продолжу играть на арфе.
Так их спор и закончился тем же, что всегда.
На следующий день маленький смуглый человечек явился в город Волков и испросил личной встречи с лордом Гарольдом.
— Я принёс тебе вести и совет, — тихо промолвил он. — Некоторое время назад я посетил древний дом твоего рода в Ютландии.
— Всё, что я знаю о том месте, рассказал мне мой отец, Один, — отвечал Гарольд. — Он был старшим сыном Хольги, старшего сына нашего лорда Бальдера. Мой отец был всего лишь мальчиком, когда род оставил Ютландию, но он помнил те прошедшие дни и часто рассказывал о них. Он говорил, что все Волки сильно скорбели, когда гребли прочь, оставляя своего лорда Бальдера сидящим перед домом, с молотом Тора на коленях. Должно быть, он погиб в кровопролитии со свирепыми норвежцами. Что же с домом Волков?
— Несколько небольших груд замшелых камней — единственные следы города. Видимо, все здания были снесены и разрушены. Но там, где стоял дом, который, по моему разумению, служил пристанищем вашему лорду, теперь высится огромный дуб. Я провёл под ним одну ночь и терзаемые ветром ветви послали мне очень странный сон, ибо показалось, что дуб заговорил и поведал мне, что некогда он был лордом Бальдером, который обратился деревом, когда его люди спаслись бегством. И. когда его превращение завершилось, все дома развалились и камни рассеялись, как сглаживаются детские рисунки на песке и ничего не остаётся от их трудов при наступлении прилива. Так что норвежцы нашли только огромный дуб.
— Может, это и сон, — сказал Гарольд, — но, всё-таки, утешительнее вынести то, что Бальдер не пострадал от шайки налётчиков. Он приказал нам уйти, дабы Волки могли спастись от уничтожения. Хотя мы счастливы здесь и гордимся нашим маленьким городком, мы не сильно приумножились с тех пор, как покинули Ютландию. Но поведай мне побольше о лорде Бальдере. Если он обратился в дуб, его желание умереть в сражении не исполнилось.
Смуглый человек сложил кончики пальцев и опустил взор на землю. — Сон всё спутал, — сказал он, — никто из живых не скажет, что же случилось на самом деле. Но можно представить ярость обманутых норвежцев. На земле не лежит никаких дубовых ветвей, настолько старых, как должно быть, но в основании дерева врос большой топор. Должно быть, он был всажен туда очень давно, поскольку глубокая рана зажила и огромное лезвие почти заросло.
