Когда же иезуиты насовсем уехали из Праги, каменщик пошел в ратушу и там все рассказал о своей ночной работе, высказав предположение, что это было в Клементинуме. И работники ратуши отправились с каменщиком в Клементинум, спустились в подвалы, прошли их все, но каменщик так и не узнал, где именно он замуровал сундуки. Иезуиты так спрятали все следы и обработали стену, что невозможно было отличить старую кладку от новой. Так что иезуитский клад остался спрятанным и до сегодняшнего дня.
В конце Гусовой улицы в Старом Месте у Марианской площади справа стоит большое здание, дворец вельможи. Построить его велел незадолго до своей смерти, в 1715–1722 годах, граф Ян Вацлав из Галласа, который во времена правления Карла VI занимал высокие государственные посты и возвеличил тем самым свой род. Чертежи этого великолепного барочного строения создал известный венский архитектор Ян Бернард Фишер из Эрлаха. После сына графа Галласа поместья и дворец унаследовал его племянник Кристиан Филип, свободный дворянин из Клама, которому к тому же достались и герб, и имя дядюшки, он был повышен до графского титула, он и его потомки в дальнейшем назывались КламГалласы.
Дворец Клам-Галласов – один из прекраснейших пражских дворцов. Фасад его украшен скульптурными шедеврами, созданными известным Матиашем Брауном, самые заметные из них – фигуры гигантов, чудовищ по обеим сторонам дворца, выходящим на Гусовую улицу. Жаль, что высокие и роскошные украшения фасада – в бордюре крыши стояли статуи – обращены к узкой улице, так что их нельзя как следует рассмотреть. Все было бы иначе, если бы дворец располагался на широком пространстве. Говорят, что так и планировал архитектор, и здание планировал именно в соответствии с таким замыслом. Группы домов, стоящих между Карловой и Семинарской улицами, граф Галлас намеревался скупить и снести. Тогда главный фасад дворца был бы виден издалека, идущие по Карловой улице от моста могли бы любоваться его прекрасным видом.
Говорят, граф Галлас уже твердо договорился о покупке тех старых домов; великолепное строительство дворца было почти закончено, но тут возникло препятствие со стороны общины: графу было разрешено снести дома перед дворцом, но с условием, что он и его наследники будут платить за разрушенные дома ту же дань, какая шла бы в казну, если бы дома там стояли. Это означало постоянное бремя, взять которое на себя граф, хоть и был богатым, не захотел. И так с большим сожалением он отказался от покупки домов, которые так и остались там стоять.
Поэтому и по сей день дворец Клам-Галласов обращен главным своим фасадом на узкую улочку, с которой все великолепие мало сочетается.
В некоем староместском дворце разболелся его владелец, богатый граф. Домашний лекарь аристократа не знал, чем помочь, созвали лучших пражских врачей, профессоров медицинского факультета – ничего не помогало, болезнь не проходила, графу делалось все хуже и хуже. Казалось, что больному уже ничем нельзя помочь.
И тут старый камердинер, который прислуживал графу, видя, что во дворце врачи так и ходят гуськом друг за дружкой, но все без толку, отважился обратиться к своему хозяину с такими словами:
– Милостивый граф, позволю себе дать совет, желая вам добра. Как я вижу, все эти ученые господа ничем не помогают, только морят вас. Но я знаю, кто мог бы вам помочь, не знаю, смею ли вам об этом сказать.
Граф, измученный болезнью, улыбнулся слабой улыбкой и произнес:
– Говори, что ты знаешь!
– У нас в городке, – сказал камердинер, – живет некий доктор Китл, превзошедший всех врачей в своем лечебном искусстве, к нему обращаются люди отовсюду. И насколько я знаю, он не раз помогал тем, кому другие врачи не давали никакой надежды. Я уверен, что он и вам мог бы помочь, Ваша графская милость.
Граф, выслушав эти речи, как утопающий хватается за соломинку, ухватился за это предложение камердинера и велел ехать за доктором Китлом.
И правда – молва о докторе шла удивительная. Была даже поговорка «Этому уже и Китл не поможет». Ее употребляли, если хотели сказать, что больной уже вот-вот отойдет в мир иной. Чудесный доктор не делал разницы между богатым и бедным, но богатый должен был хорошо заплатить золотом, а бедному он помогал задаром.
Когда доктора Китла привезли в Прагу к графу и повели к графским покоям, слуги косились на него. Камердинер, который должен был привести доктора к графу, долго медлил, а потом набрался смелости и сказал, что в такой одежде господин доктор не может подойти к графскому ложу. Ведь сюртук доктора был изношен до ветхости и выглядел настолько плохо, что никто никогда не подумал бы, что его владелец – известный доктор.
