Огонь в печи алхимической лаборатории горел ровно, поддерживаемый нетерпеливым цирюльником. Прошло четыре часа, заканчивался час пятый, а о чужестранце – ни слуху ни духу. Цирюльник был так обеспокоен, что забыл об осторожности, размешивая угли, и вдруг колба треснула, вся жидкость вылилась на огонь. Цирюльник остался стоять рядом как громом пораженный. Все усилия – напрасны, денег, которые он давал алхимику на всякие составные части, ушло – не сосчитать, а теперь все напрасно! И этого чужестранца так и не видно! Где он застрял? Ведь обещал быть вовремя!
В этом взволнованном состоянии цирюльник хотел поспешить в город искать иностранца. Но когда он уже выходил из дома, на пороге перед ним вырос какой-то человек в одежде слуги, который спросил, не он ли хозяин этого дома. Когда цирюльник подтвердил это, слуга передал ему письмо. Оно было от алхимика, тот писал, что должен немедленно уехать, поскольку его зовут из-за границы. Дело спешное, поэтому он сам не может даже попрощаться, приходится делать это письмом. Больше ничего написано не было. И даже того, вернется ли когда чужеземец в Прагу. Цирюльник хотел спросить об этом слугу, но тот уже ушел.
Тут увидел цирюльник, что все его надежды разбились в прах, что тайну волшебной жидкости он так и не знает, хоть и пожертвовал на ее изготовление все до последнего гроша. Он чувствовал себя очень несчастным. Но тут вдруг блеснула в его голове одна мысль: у него же есть бюст Парацельса, превращенный в золото, он стоит кучу денег. Продаст он его, купит новый бюст славного мастера алхимии, а денег у него останется еще предостаточно. Пошел он домой, взял бюст, завернул его в какую-то ткань и отнес к знакомому ювелиру. Тот немало удивился, увидев золотой бюст. Но когда услышал, что цирюльник хочет его продать, сказал, что столько денег у него под рукой нет, но он их достанет. Потом пошел он установить качество золота, но вскоре вернулся и обратился к цирюльнику со странной улыбкой:
– Скажи мне, друг мой милый, где ты достал это золото?
Пришлось цирюльнику все рассказать о чужом алхимике, о том, как он превратил бронзу в золото, как вместе готовили они чудесную жидкость по рецепту иностранца, как выложил он на это последние деньги, как вся работа пошла насмарку, а чужестранцу срочно понадобилось уехать.
Ювелир, человек искушенный, всплеснул руками и сказал:
– Эх, дружище ослепленный, и ты еще не догадался, что это был мошенник, на котором пробы негде ставить, который из тебя только деньги вытягивал.
– Но глянь, – оборонялся цирюльник, – ведь бронза-то превратилась в золото!
– Ничего не превратилась! – закричал ювелир сердито. – Ведь бронза осталась бронзой, только позолоченной, к тому же очень тонким слоем. У него, жулика, была какая-то водичка, с помощью которой золотят металлы, и ею он тебя обманул!
Больше цирюльник слушать не мог. Схватил он позолоченную голову Парацельса, как дикий выскочил из лавки ювелира и побежал домой. Там он рванулся в свою лабораторию, где закрылся на засов.
В лавке цирюльника услышали вдруг сильный шум, удары и крик, побежали к лаборатории, но там было заперто, попасть внутрь люди не могли. Там бушевал цирюльник, который из-за мошенничества алхимика лишился рассудка. Слышно было, как ужасно проклинает он того жулика и самого себя, как разбивает он всю посуду и оборудование. Это подтвердил и подмастерье, который со двора заглянул в маленькое мутное окошко лаборатории. Люди побежали за каким-нибудь бревном, чтобы выбить им двери. Но когда с ним пришли, внутри было тихо. Когда удалось попасть внутрь, открылась страшная картина. Все было разбито, разгваздано по земле, а посреди лежал мертвый цирюльник. Неудивительно, что он испустил дух от чудовищного волнения.
Таков был конец несчастного алхимика, который, не имея достаточно образования, дал себя легко оболванить чужому проходимцу.
У цирюльника не было родственников, и дом его, и так заложенный, выставлен был на торги. Его купил старший подмастерье цирюльника и стал дальше заниматься тем же делом, которое процветало. А в память о том, что там приключилось, тот дом назван был «У Золотой головы».
На улице Капровой поблизости от костела св. Микулаша на Старом Месте Пражском стоял когда-то дом, который поначалу принадлежал пану Бочкову из Кунштата, придворному короля Яна Слепого. Позднее дом этот стал имуществом медицинского факультета университета, это было «медицинское общежитие», где жили учащиеся высшей школы и где ученые читали лекции. Позднее его называли «старое общежитие».
