Когда однажды Карл IV возвратился из Германии, куда он часто должен был ездить будучи императором, собрался, как только выдалась у него свободная минутка, на Новое Место, где вовсю шла работа. Он проехал туда через Старое Место Святогавельскими воротами – туда, где ныне находится улица Мустек. Новое Место заметно росло. Король продвигался по направлению к воротам св. Амброзия (ныне Прашна), внимательно глядя на ход работ повсюду, слушая их шум. Вдруг он придержал коня и посмотрел на улочку, которая тянулась по направлению к костелу св. Йиндржиха, тогда же строящемуся. Он не мог вспомнить, чтобы на планах Нового Места значилась такая улочка, а ведь он сам участвовал в составлении этих планов. Он подъехал к ближайшему строящемуся зданию, и когда появился зодчий, спросил его, кто проложил эту улочку. Испуганный выражением лица Карла зодчий сказал, что так велели королевские землемеры, которые как раз сейчас делают свое дело на другом конце улочки. Король пришпорил коня и помчался туда, где работали землемеры. Подъехав, он гневно спросил:
– Кто вам приказал проложить эту улицу?
И тут один из испуганных землемеров робко ответил:
– Никто нам не приказывал проложить эту улицу, Ваша Королевская Милость. Мы так сделали на свой страх и риск. Нам показалось, что она тут нужна. Но по приказу твоему мы все немедленно изменим.
Карл немного поразмыслил, но потом велел:
– Оставьте эту улицу так, как вы ее проложили. Но за то, что я ее делать не приказывал, называться она будет Неказалка (Бесприказная). И пусть это имя останется у нее навсегда.
Осталась улица, осталось по сей день и имя, только со временем претерпело оно маленькое изменение и сейчас звучит как Неказанка.
На левом углу Вацлавской площади и Индржишской улицы стоял до 1895 года дом, который называли «У цесарских», потому что в XVIII веке он принадлежал Вацлаву Лхотке из Лготы, королевскому судье, высшему городскому чиновнику. На углу этого дома до самого его сноса торчала из стены железная корзина так, что ее было видно с площади.
Люди говорили, почему там была эта корзина. Что, мол, императорский судья имел право выносить смертный приговор. И тех, кто был осужден, казнили прямо перед домом судьи. Палач отрубал ему голову и вкладывал ее в железную корзину на углу для устрашения тем, кто собирается нарушить закон. Отрубленная голова оставалась в корзине до тех пор, пока ее не заменяли другой. Так и во время недоброго 21 июня 1621 года одна из голов казненных панов очутилась в железной корзине на углу Индржишской улицы, когда таким жутким способом король и его палачи душили чешских повстанцев.
Но все это только предание. Железные корзины торчали и на других уличных углах. В них помещали щепы со смолой, чтобы они освещали улицы. Это было очень слабое и ненадежное освещение. Обычно его использовали для ночного освещения в неспокойные времена, во время уличных боев, чтобы в случае пожара люди могли видеть дорогу.
Надо напомнить, что в старые времена в городах приказано было, чтобы ночные пешеходы имели при себе факелы или лампы. Тот, кто шел без света, считался подозрительной персоной и присуждался к штрафу. Это действительно было необходимо: освещать себе путь в ночи на городских улицах. Мощение было неровным, вдоль улиц стояли лужи, у домов вечно было что-то сложено. Очень легко было удариться. И только император Рудольф II издал приказ, чтобы в железных корзинах стояли осмоленные щепы. С XVIII века в Праге начали освещать улицы лампами, но это был еще очень слабый свет. Так вместо железных корзин пришли фонари; последняя корзина оставалась на доме «У цесарских».
Там, где на Новом Месте Мысликова улица сходится со Спаленой поблизости от северо-западного угла Карповой площади стоит дом с широким фасадом, называемый «У Мысликов». Дом старый, вся улица названа именем его владельца. Но владельцем тем не был Мысли из Ширшова, как по ошибке написано на памятной доске фасада; это был в половине XVII столетия Элиас Мыслих, хранитель земских архивов.
Сказание повествует, что во времена чешского восстания тогдашний владелец дома после несчастной Белогорской битвы покинул родину. В то время многие уезжали из страны, поскольку некатоликам опасно было оставаться дома. Король Фердинанд пообещал, что выгонит всех некатоликов с чешских земель. Жителей насильно обращали в католичество, не все могли предать веру своих отцов, предпочитая этому бегство за границу. Многие уезжали так поспешно, что оставляли почти все имущество.
