Человек кивнул, сбросил плащ, а затем быстро и бесшумно последовал за беглецом.
* * *
Хальдрик домчался до густого подлеска и наконец остановился. В тщетных усилиях перевести дыхание, он прислонился спиной к раскидистому буку, держа оружие наготове. Сердце его отбивало бешеный ритм, но оно едва не замерло, когда прямо над головой трэнларта раздался леденящий душу шепот:
— Далеко ли собрался?
Хальдрик резко отпрянул от ствола и обернулся. Едва привыкшие к темноте глаза успели заметить, как чей-то силуэт метнулся влево, оказавшись по ту сторону дерева.
— Я оставлю выбор за тобой: мы могли бы пробежаться еще немного, или ты готов принять свою смерть прямо здесь? — с толикой насмешки спросил приглушенный голос.
Трэнларт вмиг преисполнился ярости, и вскипевшая кровь наполнила руки силой.
«Рано радуешься, мерзавец! Быть может, я в окружении, и не уйти мне из леса живым, да только тебя я заберу с собой!»
Крепче стиснув короткие древки, Хальдрик, нарочито громко дыша, быстрым рывком обогнул широкий ствол и рубанул глевдриями наугад. Листовидные лезвия глубоко впились в древесную кору, едва не пронзив плечо убийцы. Но тот, если и был удивлен внезапной атакой, ничуть не смутился, тогда как сам ответил молниеносно: извернувшись, преследователь с силой пнул Хальдрика в живот, отчего трэнларт невольно согнулся. Проскользнув своей жертве за спину, убийца отступил на десяток шагов.
— Значит, ты не из тех, кто побежит от битвы? Ну что ж, храбрец, сразимся! Ты достоин уважения и смерти в честном бою. А, быть может, даже спасения? Поднимайся, и мы вместе это выясним.
Превозмогая боль, Хальдрик выпрямился во весь рост и приготовился к схватке. Издевка противника становилась все более очевидной: уже дважды он сохранил трэнларту жизнь, когда мог бы с легкостью отнять ее. Но если убийца и впрямь намеревался устроить поединок, Хальдрику это было только на руку; что бы он ни задумал, длина глевдрий позволит держать врага на расстоянии. Убийца меж тем стоял в ожидании, спрятав руки за спину и слегка наклонившись вперед. Волей-неволей трэнларту пришлось нападать первым.
Смерть этого человека навсегда отпечаталась в памяти Хальдрика: то был не первый, кто пал от его руки, но первый из тех, чья гибель стала неминуемой.
Глава четвертая
Покинутый
Хальдрик медленно приходил в сознание, часто моргая. Он лежал на дне неглубокого оврага, густо поросшего многоцветным бурьяном; жесткие шипы на толстых стеблях мерзко впивались в лицо, а правая рука будто онемела, отказываясь повиноваться. Вскоре зыбкая мгла в голове трэнларта начала проясняться, и на ее месте грянула буря недавних событий. Охваченный дурными мыслями, Хальдрик резко дернулся, намереваясь подняться. В тот же миг его левый бок, горячий и мокрый, пронзила жуткая боль. С тихим рычанием трэнларт опустился на землю и обмяк, шумно вдыхая дурманящий травяной дух.
«Час от часу не легче! Стоило мне разминуться со смертью, как встретилась та за углом? Ну, как бы не так! Я должен подняться! Должен. Должен…»
Хальдрик устало вздохнул и прикрыл глаза. Он не чувствовал правды в собственных мыслях.
«Как же я попал сюда? Покончив с убийцей, я тотчас поспешил вглубь чащи… где, стало быть, и провалился в лесной капкан. Да-а-а… престранно же решился наш поединок! Мне доводилось встречать отважных рубак, чьи лица бледнели под натиском глевдрий, но этот… Выходит, мои навыки не стоили и части его мастерства, а ведь я всерьез гордился успехами на боевом поприще. Впрочем, сейчас убийца лежит, бездыханный, и не гордыня ли тому виной?.. — Недавняя рана напомнила о себе, заставив скривиться. — Ух, да что там такое! Надо хотя бы взглянуть».
На боку красовался неширокий, но весьма глубокий рубец, уже заросший коркой запекшейся крови. Такая рана едва ли грозила жизни, однако вид собственного увечья и кровоподтеки на теле ужаснули трэнларта: никогда прежде его не ранили столь серьезно, а если подобное и случалось, помощь не заставляла себя ждать. Теперь же он остался совсем один, плененный ночной теменью и снедаемый скорбью о павших друзьях.
«Как же быть? Разве смогу я, уставший и покалеченный, отыскать путь сквозь дремучие гряды лесного царства? Нет, Айнос, оставь худые мысли! Сдаваться нельзя, а потому и выбор невелик: или я поднимусь с земли, во что бы то ни стало, или овраг станет мне погребальной ложей, на радость убийцам».
