— Отвык я малость с другими возиться, уж извини мою грубость! — недовольно пробурчал отшельник. — Не подумай, будто я бессердечный какой, мне взаправду жаль тебя… Но скрывать себе во вред не стану, не суди. Если хочешь, я покажу тропу до города, которой сам изредка, да топчусь.
— Я отдам все серебро, какое имеется! Могу помочь с любой работой, в какой нуждаешься, просто позволь…
— Уходи! Оставь меня в покое. От тебя мне ничего не нужно.
Хальдрик понуро опустил голову, осторожно поднялся с кровати и побрел к выходу. Не сделав и пяти шагов, он вдруг замер в проеме, медленно обернулся, а затем, изменившись в лице, тихо и свирепо проговорил:
— А что, если я не уйду, старик? Что, если прогоню тебя вон, а то и вовсе убью? Уж тогда-то я смогу остаться?!
В одно мгновение дряхлый отшельник возник перед трэнлартом, внезапно возвысившись и нависнув над его головой. Глаза старика сверкали потаенным пламенем, и неземной глас, глубокий и ясный, прогремел на всю окру́гу:
—
Вне себя от ужаса, Хальдрик помчался прочь, не разбирая дороги. Выбери он свой прежний путь — и смерть настигла бы его на краю обрыва; по счастью, ноги понесли его в другую сторону.
Многие десятки шагов оставил трэнларт за спиной, и лишь тогда остановился, сбросив с себя оковы наваждения. Жуткую боль от стремительного бега не сдерживал более пережитый страх, и Хальдрик невольно скривился. Рубец вновь стал кровоточить, а значит идти придется медленней обычного, и ведь неизвестно сколько!
«Что за кошмар преследует меня?! Эратхан, налет на таверну, бой насмерть, а теперь еще и этот… старик, кем бы он ни был. Да сколько можно!»
Оглядевшись, трэнларт сумел отыскать тропу, едва различимую в темноте, — как раз по ней он и бежал.
«Ну, хоть в чем-то повезло, иначе корни и ветви давно бы уняли меня. Вот только куда ты ведешь, тропа, в город ли? Похоже, придется тебе довериться. Эх, снова темень, снова я ранен и одинок, но уж теперь, во всяком случае, знаю дорогу. В путь, немедля!»
Идти, а то и ковылять Хальдрику пришлось никак не меньше часа. Со временем лес расступился, открыв путнику усыпанный звездами небосвод; далекий их свет в тот миг мнился ему далеким и безжизненным. Тропа начала спускаться вниз, становясь все сложнее, петляя меж валунов и кустарников, а затем повернула на юг и внезапно окончилась, уступив место нескольким исхоженным дорогам. По одной из таких Хальдрик, едва держась на ногах, и вышел к большому бревенчатому дому; в двух его окнах все еще мерцал свет. Дом стоял в уединении, и трэнларт, без лишних раздумий, постучал в дверь. Ответ не заставил себя ждать.
— Кто там еще? — раздался басовитый голос изнутри, и вскоре перед путником возникла широкоплечая фигура.
— Прошу… Помогите… — Только и сумел выдавить из себя Хальдрик. Весь мир вокруг начал терять очертания, просто устоять на месте вдруг оказалось трудом не из легких.
— Ох, и угораздило же тебя! — ответ донесся будто издалека. — Проходи скорей!
Трэнларт двинулся на голос, но, споткнувшись о порог, упал ничком, уже не в силах подняться.
* * *
Хальдрик медленно открывал глаза. Далеко не сразу ему удалось понять, что лежит он в чистой постели, обложенный плотными подушками, а вместо изорванного костюма одет теперь в простые штаны и рубаху. Рубец на боку оказался умело перевязан чистой тканью и болел уже значительно меньше. Вот только на смену боли пришла глубокая слабость: каждая мышца Хальдрика налилась свинцовой тяжестью, отказываясь повиноваться. Семижды трэнларт пытался подняться, но, в конце концов, оставил эту затею и прикрыл глаза рукой, надеясь забыться на время; однако сон не пожелал навестить его. Тогда Хальдрик твердо вознамерился дождаться кого-либо из хозяев дома. Ход времени оказался томительным, и трэнларт уже начал было дремать, когда в коридоре послышались чьи-то легкие шаги.
В комнату вошла невысокая, но грациозная женщина с длинными русыми волосами, держа в руках деревянный поднос. Вид у нее был печальный и обеспокоенный, но встретившись взглядом с Хальдриком, она улыбнулась, стерев морщинки с бледного лица.
— Здравствуй. Надеюсь, ты хорошо спал? Здесь постель довольно жесткая, но я постаралась разместить тебя поудобнее. Как ты себя чувствуешь? — участливо спросила женщина.
— Здравствуй, илантис, — склонил голову трэнларт. — Благодарю тебя за заботу, о лучшем сне я не мог и мечтать! Сейчас мне много лучше, и лишь усталость продолжает давить тяжким бременем. Позволь же узнать имена моих спасителей!
— А ты учтив, юноша, — заметила хозяйка и улыбнулась чуть шире. — Я — Эдра, а моего мужа, встретившего тебя вчера, зовут Гольмут. Он добрый человек, и потому не тревожься — ты сможешь гостить в нашем доме до тех пор, пока не окрепнешь как следует. Горячий бульон и хлеб тебе в этом помогут, ведь ты, наверное, голоден? Ну вот, теперь отдыхай, не буду мучить тебя расспросами. Правда, кое-что придется сказать прямо сейчас…
