– Нет, – Софита удивилась и чуть склонила на бок голову, а я продолжал, – У нас нет настолько опытного авантюриста. Да, я авантюрист, без всяких сомнений. Ведь только авантюрист ввяжется в настолько опасное приключение, не имея ни малейшего понятия о том, как устроен мир. Не имея понятия о том, какие опасности могут ждать его на пути.
– О чём ты говоришь? – вся решимость и уверенность моментально исчезла как с лица, так и из слов девушки. Её глаза забегали и засверкали чуть сильнее, чем прежде. Взгляд стал острее.
– Тебя обманули, – я едва сдерживал в себе желание скорее уйти отсюда и ничего не объяснять, – Весь доклад Фредерика о том, кто я такой, всего лишь ложь, от балды написанная на листе бумаги. Более того, я даже не участвовал в составлении этого доклада, – видя, как меняется её лицо, я со страха схватил девушку за плечи, – Я не хотел, чтобы всё так вышло, но теперь, нужно сказать, что на меня не стоит возлагать большие надежды. До недавних пор я тоже ни разу не выходил из собственного дома.
– Ты смеёшься надо мной?! – теперь лицо Софиты изменилось совсем. В нём горели теперь не решимость и доверие. Оно наполнилось яростью и колким, жалящим гневом, – Кто ты тогда такой?
– Я – Меррик Риэль, мальчишка из другого мира, пришелец, которого поневоле отправили очень далеко от дома, – её глаза стали чересчур круглыми, – Я не мог сообщить тебе раньше, но теперь, понимая, как ты надеешься на меня, не хочу больше хранить этот секрет. Софита, я даже настоящий меч впервые в руках держу.
– Почему только сейчас?! – голос девушки налился слезами и истерической злостью, – Я бы никогда в жизни никуда с тобой не пошла, если бы ты сказал об этом раньше!
– Но тогда ты не смогла бы никаким образом зайти так далеко на пути к своей мечте, как сейчас!
– Если ты думаешь, что твои действия хоть на шаг приблизили меня к моей мечте, ты сильно ошибаешься! – она с силой ударила меня по лицу, кулаком. Я отстранился, почувствовал, как тёплая струйка стекает у меня из носа. Глаза слегка помутнели, – Убирайся отсюда, – он тряхнула рукой, – Видеть тебя не могу.
Эти слова окончательно лишили меня всякой надежды на прощение. Да, из-за моего вранья жизнь Софиты была под угрозой. Но точно такая же опасность угрожала жизни Дари – её друга детства. А этот проступок мне вряд ли удастся чем-нибудь исправить. Я молча стоял, чуть приоткрыв рот, пытаясь найти в себе либо оправдание, либо силы извиниться. Но ни того, ни другого отыскать не мог. А девушка, между тем, продолжала рубить воздух холодной сталью:
– Если узнаю, что ты преследовал меня или хотя бы пытался пойти за мной, если ещё раз увижу тебя поблизости со мной или с Дари, – она грубо схватила меня за край кимоно и подтянула к себе, – Я убью тебя, клянусь, я вырву из тебя твоё мерзкое сердце и заставлю его сожрать!
С этими словами решительная принцесса прошла мимо меня в проход, разделяющий балкон с комнатой, перелезла через перила, спустилась в сад, в несколько прыжков преодолела расстояние до забора и скрылась в переулке. Я всего лишь смотрел ей вслед. Мне больше делать нечего. За минуту она стала будто совсем другим человеком. Из хрупкой принцессы мигом превратилась в решительную твёрдую женщину, готовую рвать и метать всех тех, кто ей не мил. И под эту немилость я попал первым. Сколько бы я не видел таких историй, их герои всегда находят способ повернуть их вспять, исправиться. Я никогда в таких ситуациях не был. Сейчас мне хотелось выть и реветь из-за своей собственной нерешительности сознаться, из-за трусости и неумения признаться во лжи. И если бы способ сделать так, как было раньше, нашёлся бы, я бы не увидел его в упор. Хотя, кого я обманываю? Как раньше уже точно не будет.
Ещё с минуту простояв так, я бессильно опустился в кресло, обременённый клеймом лжеца и мыслями о том, какие опасности могут поджидать эту девушку в ночном городе, помимо свиты огненного принца и местной стражи, которая, к счастью или нет, не вездесуща. Подпирая рукой отяжелевшую от мыслей голову, я молча ждал, надеясь на то, что Дари вернётся раньше, чем успеет встретиться с Софитой, и скажет мне, когда отправляется ближайший корабль. Я обязан догнать их. Если и не сумею исправиться, хотя бы попрошу прощения. Очищу свою совесть и смогу сказать, что я сделал всё, что было в моих силах.
И, будто по волшебству, в этот же миг раздался стук в дверь. Обрадовавшись, я тут же кинулся было вниз, как услышал весьма звонкий и добрый, почему-то знакомый, голос юноши, возможно, даже постарше меня:
– Матушка, открывайте!
Старушка Розалия, что-то одобрительно ворча, топала к дверям в ночной рубашке, а я стоял в проходе между комнатой, в которой мы пару минут назад рассорились с Софитой, и коридором, ведущим к лестнице вниз, и всматривался в видневшуюся нижнюю часть дверного проёма. Как только дверь отворилась, я услышал лязг доспехов, а перед моими глазами на расписной ковёр встали две ноги в стальных сапогах.
