Ханна – последняя из группы, кто не накрашен, не считая меня. Не желая мешать работе Эль, я выжидаю двадцать минут, прежде чем присоединиться к ним в микроавтобусе. Ханна сидит перед зеркалом с ярко-красной помадой и в коротком рыжем парике, ее лицо запудрено добела. Эль, сверяясь с фотографией персонажа Ханны – Колумбией, – рисует тонкие брови на накладках, которыми прикрыла настоящие брови Ханны. Ее отражение идеально соответствует фотографии Колумбии. Даже жутковато.
Ханна меня игнорирует. Но говорит с Эль:
– Как здорово, что ты приехала нам помочь!
– Ничего, – отмахивается Эль карандашом. – К тому же я получу взамен контент. Грант – первый парень, который согласился появиться на моем канале.
Даже сквозь густую пудру мне удается разглядеть румянец, заливающий щеки Ханны при упоминании Гранта.
Ханна ловит мой взгляд в зеркале.
– И с твоей стороны, Кэмерон, было… мило это организовать, – говорит она. – Спасибо. – Несмотря на гримасу и напряженный голос, ее взгляд ясен.
Я киваю. А потом посылаю Эль намек, поймав который, она откладывает карандаш.
– Мне нужно пойти помыть кисти, – непринужденно говорит она и выходит из микроавтобуса. Мы с Ханной остаемся наедине.
Я поспешно приступаю к речи, которую мысленно приготовила.
– Ханна, я помню, ты говорила, что не винишь меня за произошедшее между тобой и Грантом. Суть не в этом. Ты заслуживаешь извинений. То, как я поступила с вами, было… неправильно.
Ханна смотрит на меня в зеркало.
– Это… Спасибо, – неловко говорит она. – Однако Грант правда виноват.
– Знаю, – быстро говорю я. – Я не беру на себя ответственность за то, что он сделал. И не прошу тебя забыть этот поступок. Но, Ханна… он тебе все еще нравится?
Девушка опускает глаза.
Я не хочу терять такую возможность. Впервые она меня слушает.
– Если да – подумай о том, чтобы его простить. Не ради него, а ради себя. Потому что ты этого заслуживаешь.
Ханна затихает. Я жду. Не осталось ничего, что я хотела бы сказать. Теперь решение за ней. И если она скажет, что никогда его не простит, я не стану продолжать сводить их вместе только ради собственного удовольствия. Из них двоих я причинила больше вреда ей. Если Грант не получит то, что хочет – снова встречаться с ней, – ему придется с этим справиться. Желание Ханны важнее. Я знаю, что у нее есть чувства к Гранту, но если она сейчас скажет мне, что он ее не интересует, я больше не произнесу ни слова.
Ханна делает долгую паузу.
– Считаешь, он изменился? – спрашивает она наконец голосом, сдавленным от слез.
Я открываю рот – и закрываю. Я не ожидала и не планировала, что Ханна прямо спросит, что я думаю о Гранте.
– Ты же знаешь, какой он. Он хороший парень, – говорю я, и искренне так считаю. – Он сделал ошибку, когда нам было шестнадцать. Мы подростки. Делать ошибки практически обязательно. С той измены он никогда даже не смотрел на других девчонок. – Я задумываюсь, не следует ли заменить слово «измена» каким-нибудь эвфемизмом, но решаю этого не делать. Грант действительно изменил, и я не пытаюсь заставить Ханну это забыть. Она попросила моего честного мнения, и если я могу что-то ей дать, то только честность.
– Ну… – Ханна посылает мне выразительный взгляд. – Он уже несколько недель со мной не разговаривает. С тех пор, как ты начала приходить в «Мордор».
Я взвешиваю ее слова и понимаю… черт.
– Я идиотка, – со стоном говорю я. – Извини. За это тоже.
Ханна хмурится, и я боюсь, что она испортит накладки Эль.
– За что?
– Я сказала ему, что он слишком откровенно по тебе сохнет, – признаюсь я, – и что ему нужно немного остыть, дать тебе передохнуть. Теперь я вижу, как это выглядело, – с сожалением говорю я. – Обещаю, больше не буду вмешиваться в ваши отношения.
Я жду гнева или обвинений. Но на ее лице остается только недоумение.
– Вы обо мне говорили? – спрашивает она.
– Ханна, – отвечаю я, – я стопроцентно уверена, что Грант будет с радостью говорить о тебе с любым, кто согласится слушать. С продавцами в магазинах, парикмахерами, с кем угодно. Честно говоря, это немного бесит. Но мило. – Я подхожу к окнам в задней двери микроавтобуса. – Посмотри на него.
Ханна поднимается с табурета и присоединяется ко мне. Я указываю на окно. Грант расхаживает по тротуару перед домом Пейдж, посреди дня наряженный в корсет и туфли на каблуках, и фальшиво напевает
Ханна смеется и впервые не скрывает улыбки, которую вызывает у нее Грант.
– Я не указываю тебе, что делать. Просто… он тебя обожает, – мягко говорю я. – Если бы парень был готов делать такие неловкие вещи ради меня, разве не глупо было бы его игнорировать?
Она не сводит глаз с Гранта, который теперь гоняется за распечаткой текста песни по тротуару и кустам соседей. Даже я признаю, что это очаровательно.
– Знаешь, Кэмерон, – говорит Ханна, – в кои-то веки ты можешь быть права.
Эль дополняет мой макияж ярко-оранжевым париком, в тон кушаку. Я выгляжу отвратительно. И это идеально. Пока она убирает коллекцию кистей, накладных ресниц и подводок, я снова благодарю ее за то, что она приехала.
