Сказать по правде полностью

Я хочу с ними дружить. Не ради списка извинений, не ради Эндрю. Просто потому, что они мне нравятся.

Они не так уж и отличаются от моих друзей, внезапно понимаю я. Разбираются в том, что их интересует, преданы этому всей душой и не терпят оскорблений ни от кого. Главное различие – помимо вкуса в одежде, фильмах и практически во всем остальном, – это готовность группы Пейдж делиться с другими тем, что их увлекает.

Я проверяю телефон. Сообщений нет.

Я надеваю свой костюм – женский фрак, который достала из маминой коробки, с ужасным оранжевым блестящим кушаком, найденным в «Пати Сентрал[30]» пару дней назад. Мне все равно, насколько глупо я выгляжу. Я хочу выглядеть так, чтобы помочь Ханне выиграть конкурс костюмов. Мне не хватало времени на поиски деталей для наряда главной героини, но, по-моему, получилась вполне приличная трансильванка, фоновый персонаж, который попадался мне в паре кадров.

Я снова бросаю нервный взгляд на экран телефона. Он остается черным, и я начинаю беспокоиться, что план не удался.

Я выхожу из ванной и иду в сторону комнаты Пейдж. В паре шагов от нее я замечаю приоткрытую дверь – и Брендана за ней. Он сидит за столом и работает на компьютере, как и следовало ожидать.

Я стучу, без приглашения открываю дверь и врываюсь внутрь. Брендан разворачивается на офисном кресле, и его глаза расширяются.

– Кэмерон? – Его голос превращается в совершенно очаровательный писк.

Я закрываю дверь и нахально подхожу к единственному свободному месту в комнате, где могу сесть: на кровать. Жестом указываю на его одежду – вельветовые брюки и футболку рейвенпаффа[31]. От того, что эта отсылка мне понятна, я чувствую легкий прилив гордости. Разумеется, я – истинный Слизерин.

– В этом точно нельзя идти на «Рокки Хоррор», – сообщаю я ему.

Самообладание Брендана совершенно испарилось. Его взгляд мечется с меня на подушки. У меня есть ощущение, что он абсолютно не готов к тому, что девушка может оказаться хотя бы в некоторой близости от его постели.

– Я не иду, – выдавливает он наконец. – Удивлен, что идешь ты.

Я пожимаю плечами, рассматривая его комнату. В ней не то чтобы порядок. Скорее, она выглядит необитаемой, как модель комнаты мальчика-подростка, собранная художником из декораций с минимальным бюджетом. На столе нет хлама. На книжных полках стоят только учебники и ряд романов. Над кроватью висят два постера с компьютерными играми, «Одни из нас» и «Неизведанное 2: Среди воров». В углах обоих я замечаю логотип с надписью «Озорная собака» жирным шрифтом с красным отпечатком лапы.

– Я иду не ради фильма, – сообщаю я. – Честно говоря, он выглядит ужасно.

Едва эти слова вырываются, как я сразу жалею, что так откровенно высказала свое мнение. Но при взгляде на Брендана обнаруживаю, что уголки его губ весело приподнимаются.

– Пейдж говорит, что дело не в самом фильме, а в ритуалах, – продолжаю я. – Должна признать, меня несколько нервирует жертвоприношение девственников. – Я читала об этом в интернете. Всех, кто никогда не ходил на «Рокки Хоррр», заставляют пережить какое-то публичное унижение. – Но ведь я и так наряжаюсь в костюм и собираюсь прилюдно тусоваться с компанией подростков в нижнем белье. Что может быть позорнее?

Брендан смеется и немного расслабляется.

– У тебя на все есть свое мнение.

Я напрягаюсь, внезапно встревожившись.

– Я… я не хотела обидеть планы Пейдж и все такое…

– Не волнуйся, – легко говорит он. Тревога рассеивается так же быстро, как пришла. – Это круто. То, что у тебя есть свое мнение. Мне нравится. – Он улыбается, и я обнаруживаю, что изучаю, как светлеет от этого его лицо – никогда не обращала внимания. – Только если речь не о том, как противен Блевотный Брендан, – добавляет он.

– Был противен, – торопливо поправляю его я. – Теперь нет. Совсем. – Я краснею, когда говорю это. Не знаю, почему.

– Напиши это на моем надгробии, – шутит он. Я смеюсь от облегчения: он разорвал то, другое, эмоциональное напряжение.

Брендан продолжает:

– К слову о подростках в нижнем белье…

– Вот это многообещающее начало, – вставляю я. Он ухмыляется.

– Ты скромно одета для «Рокки». Мне пришлось смотреть, как Грант рассекает в корсете и трусах, а моя собственная сестра – в опасно распахнутой рубашке. А ты стоишь тут во фраке.

– Это вечер Ханны, – искренне говорю я, игнорируя то, что он возможно хотел бы увидеть на мне меньше одежды. Его лицо ничего не выдает. – Не хочу перетягивать внимание.

– На то, какая ты сексуальная, надо полагать? – отвечает Брендан.

Я вскидываю брови.

– Так ты это признаешь!

Я не могу не заметить пронизывающего меня восторга, и не только потому, что поймала его.

Но Брендан невозмутимо пожимает плечами.

– Это объективный факт, Кэмерон, – легко говорит он.

Я ищу слова, но не нахожу. Заявление, что я объективно сексуальна, прозвучало бы чересчур лихо от кого угодно. Но мое недоверие удваивается от того, что Брендан говорит подобное так открыто, вместо того чтобы танцевать вокруг этой идеи, как в нашей переписке.