Сказать по правде полностью

Брендан смеется, ловит меня за локоть и притягивает обратно.

– Ты же шутишь, да? – спрашивает он.

Я ничего не говорю. Разумеется, он меня целует, и это лучше чем ничего. Но я только что излила ему свои чувства одним долгим потоком, а он ничего не ответил.

Шутливое выражение сходит с его лица, и он мягко отводит прядь волос мне за ухо.

– Я столько времени боролся с чувствами к тебе, Кэмерон, – говорит он. – Боролся из-за того, как ты со мной поступила много лет назад, и из-за того, что все знают – ты неприступная Кэмерон Брайт. Я считал, что у меня нет никаких шансов. Но это сражение я проиграл.

Я никогда не слышала в его голосе такого жара, даже во время нашего первого разговора, когда он велел мне проваливать из класса и из его жизни.

Он не отводит от меня светящегося абсолютной ясностью взгляда.

– Я помню, как осознал свои чувства. Ты отдавала приказы Гранту в библиотеке. И делала попытки – ужасные, должен заметить, – отсылок к Линку из «Зельды».

– Ты имеешь в виду, – не скрываю улыбки я, – к Зельде-мальчику?

– Как я мог забыть? – иронично спрашивает Брендан. – Мне казалось, что мое отношение к тебе стало очевидно, когда я пригласил тебя на свидание. – У меня в груди разливается тепло. Это все-таки было свидание. – Но потом ты буквально подталкивала меня к тому, чтобы встретиться с Эйлин Рот, и я растерялся. Всю эту неделю я пытался не давить на тебя, не заставлять делать то, что ты не хочешь. Но сам давно знал, чего хочу. – Его голос стихает до шепота. – Можешь никогда в этом не сомневаться, Кэмерон. Я без ума от тебя. От тебя, твоего острого интеллекта и исключительного таланта. От тебя и твоих бескомпромиссных взглядов. И я хочу, чтобы ты это знала.

Я едва успеваю осознать, что он сказал. В следующее мгновение он меня целует.

Когда я собиралась завоевывать Эндрю, то планировала все осознанно и даже расчетливо. Я старалась найти и подобрать идеальные слова для каждого момента. Никто никогда не удосуживался подобрать самые подходящие слова для меня. Те слова, что нужно было услышать мне.

Никто, кроме Брендана, который только что с легкостью это сделал.

Я тяну его к постели. Брендан поддается, не отрываясь от моих губ, и останавливается, только когда я прижимаюсь ногами к краю кровати.

– Отлично, ну все, пока, – говорит он, очень плохо изображая меня. Его руки соскальзывают ниже по моей спине.

У меня к щекам приливает жар.

– Ой, заткнись. Я психанула. Признаю, это была не самая остроумная реплика, – сбивчиво говорю я, отвлекаясь на его пальцы, забирающиеся мне под пояс.

– Нет, определенно, не лучшая…

Я затыкаю ему рот поцелуем; хватит с меня этих издевок.

– М-м-м, – бормочет он, не отрываясь от моих губ. – Моему мозгу потребуется некоторое время, чтобы признать: это действительно происходит.

– Ничего, – я забираюсь на кровать поверх покрывала и одной рукой притягиваю его к себе, – у меня есть время.

Он опирается на локоть и опускает голову, осыпая мои губы быстрыми поцелуями. От каждого во мне вспыхивают искры. Я импульсивно, инстинктивно сгибаю ноги, и он падает на меня, поглаживая ладонью мою руку. Его сердце бьется так же бешено, как мое. У меня не получается перевести дыхание, но эта нехватка воздуха восхитительна.

В его прикосновениях дрожь, эхо нервного восторга, который пронизывает и меня. Я глажу его предплечья, и он улыбается в поцелуе. А затем самую малость отодвигается.

– Помнишь, – спрашивает он нежным шепотом, – как я сказал, что мне ничего от тебя не нужно?

Помню. Я никогда не забуду ту ярость во время нашего первого разговора, болезненную обиду в его глазах, когда он велел мне убираться из его жизни. Я киваю.

– Что ж, я ошибался.

– Вот как? – Я провожу ладонями по его груди и кокетливо выгибаю бровь. – Чего же тебе от меня нужно, Брендан Розенфельд?

Он наклоняется ближе и задевает губами мою щеку, шепча на ухо:

– Все.

Мы просыпаемся под будничные звуки – родители Брендана в кухне, слышатся звуки шагов и закрывающихся дверец шкафов в коридоре. Мы заснули поверх покрывала, в одежде, сжимая друг друга в объятиях. Я даже не помню, когда мы отключились.

Брендан прижимает меня к груди, и я готова провести так весь день. А может, и вечность.

Но вместо этого я шепчу:

– Мне надо пробраться обратно в комнату Пейдж. Почему-то я думаю, что наши отношения произведут не слишком хорошее впечатление, если твои родители узнают о них, обнаружив меня тут.

– Можно и рискнуть, – бормочет он с сонной улыбкой.

Я не могу сдержать смех. Но все же неохотно подхожу к двери. Уже взявшись за ручку, я замираю – мне приходит в голову идея, яркая, как солнечный свет в открытом окне.

– Брендан, – говорю я, обернувшись, – пойдешь со мной на зимний бал?

Брендан расцветает. Не помню, видела ли я его таким счастливым, и это невероятно мило. Даже хочется пригласить его снова, чтобы это выражение не покидало его лица.

– Да, – говорит он. – Да, Кэмерон, с удовольствием.

С последней улыбкой через плечо я открываю дверь.