Быстрыми тихими шагами я добираюсь до комнаты Пейдж. Аккуратно приоткрыв дверь, я проскальзываю внутрь и, к своему облегчению, обнаруживаю, что Пейдж размеренно дышит под одеялом. Я осторожно забираюсь в свой спальник.
Я занята воспоминаниями о прошедшей ночи, от которых в груди все переполняется чувствами, и чуть не подскакиваю от внезапно раздавшегося голоса Пейдж.
– Так и знала, – говорит она, не открывая глаз. – Знала, что он тебе нравится.
Она перекатывается в постели и пришпиливает меня торжествующим взглядом.
Я пытаюсь придумать остроумный ответ. И впервые за всю историю моей дружбы с Пейдж ничего не нахожу.
– Вау, – говорит она с нескрываемым изумлением. – Крепко тебя накрыло.
Я улыбаюсь и переворачиваюсь на спину, глядя в потолок.
Утром я три раза переодевалась и все равно не уверена, что правильно выбрала наряд. Что следует надевать, когда сообщаешь всей школе Бомонт об отношениях с Бренданом Розенфельдом, пока друзья тебя ненавидят и хватаются за любой повод пофыркать у тебя за спиной?
Разумеется, для Брендана не имеет значения, что на мне надето. Даже мне это неважно.
Выбор наряда отвлекает меня от прошедших выходных. От проблем, которые ждали меня по возвращении домой и о которых я не могла забыть, даже когда смотрела сериал с Пейдж или пряталась в объятиях Брендана.
Вернувшись от Пейдж в субботу, я обнаружила маму на диване, все в том же выпускном платье. Она спала, и пусть уже было почти десять, я не стала ее будить, хоть и пришлось подавить порыв громко захлопнуть входную дверь. Следующие полтора дня я терпела глаза на мокром месте и односложные разговоры. Что бы у них с отцом не произошло, ничего хорошего из этого не вышло. Она дважды пропустила работу, сказавшись больной, и я знаю, что сегодня она не окажется там вовремя. В скором времени ее уволят, или она уволится сама.
Я обходила ее стороной. Если мы начнем разговаривать, ничего хорошего я ей не скажу. У меня просто не осталось хороших слов. Я выпущу на волю годы обиды – горечи, которая бурлит внутри каждый раз, когда мне приходится смотреть, как она действует по знакомому шаблону с отцом. Я знаю, что она так же разочарована, как и я. Но не понимаю, почему она не может или не хочет защитить нас от этого человека, от его разрушительной силы, которая уничтожает нас обеих каждый раз, когда мы пытаемся встать на ноги.
Однако сегодня у меня будет целый день в школе, прежде чем снова придется иметь с ней дело, – и этот день включает Брендана.
Я нахожу его на лестнице у входа – и понимаю, что он ждет меня. Я никогда не видела Брендана утром. Наверное, обычно к этому времени он уже сидит в классе, и меня наполняет непередаваемая благодарность за то, что он вышел ко мне. Он улыбается. Меня бесит неспособность выкинуть маму из головы и целиком сосредоточиться на этих наших новых отношениях.
Я поднимаюсь по ступеням, когда мимо Брендана проходят два волейболиста и бросают на него вопросительные взгляды. На его лице мелькают сомнения, он нервно поправляет лямки рюкзака.
– Я не был уверен, можно ли проводить тебя в класс, – говорит он. – Обычно я забираю все что нужно для информатики из кабинета мистера Веста…
– Брендан, – перебиваю я, – ты
Он моргает.
– Конечно, – секунду спустя говорит он.
– Тогда не понимаю, почему это вызывает вопросы.
Брендан отводит взгляд.
– Просто… – неуверенно начинает он. – Я пойму, если ты не захочешь афишировать наши отношения. Единственное, что для меня важно, – быть с тобой.
От его слов я сначала теряюсь, но потом кусочки складываются в общую картину – то, как он не смотрит мне в глаза, как отшатнулся от спортсменов, будто беглец на видном месте.
– Думаешь, мне будет стыдно, если другие узнают, что мы встречаемся?
– Ну… – Брендан пожимает плечами.
Я беру его за руку и переплетаю наши пальцы.
– Ошибаешься, – говорю я. – Настолько, что я начинаю сомневаться, такой ли ты умный, как говорят.
Он осторожно улыбается. Мы поднимаемся по лестнице, держась за руки. Я не могу не заметить взгляды ребят, толпящихся у входных дверей, – в том числе Эль, которая не так откровенно изумлена, как остальные. Она просто смотрит пренебрежительно.
– На самом деле, сейчас ты, возможно, популярнее, чем я, – бормочу я Брендану. Он бросает на меня вопросительный взгляд.
– Правда?
– Эль и Морган со мной не разговаривают. Эндрю, возможно, тоже. Твоя сестра – по сути, единственная моя подруга. А вот ты… я слышала, что на прошлой неделе за тобой гонялись десятки девчонок. – Я толкаю его в плечо.
– Пожалуй, ты права, – жизнерадостно говорит он и добавляет с таким выражением лица, словно его посетило озарение: – Что я делаю тут с тобой? Если
Я легонько его толкаю.
– Очень смешно.
– Думаешь, это шутки? – Он выгибает бровь.
