Я хотела сесть, но что-то мешало мне. В сгибе локтя у меня игла, шланг тянулся от нее к прозрачному пакету с жидкостью, поставленному на высокую подставку. В вену на тыльной стороне ладони была вставлена канюля.
– Где Стелла? – снова спросила я. – Как она?
– С кем нам связаться, чтобы сообщить, что ты здесь? – спросил врач.
– Как у нее дела?
– Давай сейчас сосредоточимся на тебе и позаботимся о том, чтобы ты поскорее восстановилась, – ответил врач, глядя в бумаги. – Может быть, у тебя есть кто-нибудь…
– Почему вы отказываетесь отвечать? Я спрашивала несколько раз с тех пор, как попала сюда, но никто мне не отвечает. В чем дело?
– Ночью ее прооперировали, – сказала Лотта.
– Она выживет?
– Пока рано что-либо говорить, – ответил врач. – Она еще не очнулась.
Голос его звучал как-то странно, он отвел глаза, избегая смотреть на меня. Меня это испугало.
– Но ведь она выживет?
Я выжидающе посмотрела на медсестру. Она колебалась.
– Положение критическое, – произнесла она наконец. – Большая потеря крови. Несколько раз останавливалось сердце.
Врач бросил на нее строгий взгляд, и она поспешно достала прибор для измерения давления.
– Мы возьмем у тебя анализы и…
Я оттолкнула ее руку и попыталась встать.
– Где она? Я хочу быть рядом с ней.
Лотта попыталась уложить меня обратно, но я сопротивлялась. Шланг застрял, зацепившись за что-то, по руке пронеслась жгучая боль. Лотта взяла мои ладони в свои.
– Изабелла, дорогая, успокойся, пожалуйста.
– Где она?
– Сейчас ты ровным счетом ничего не можешь сделать, – сказала Лотта.
Врач взяла меня за плечи и сказала мне, чтобы я глубоко дышала. Вместе они помогли мне снова лечь на кушетку.
– Сожалею, – сказал он.
– Нет, – всхлипывала я. – Пожалуйста!
– Теперь тебе надо отдохнуть.
Врач кивнул Лотте, которая что-то ввела в канюлю.
Словно прикосновение льда к коже. Холод растекся по жилам. Затем я провалилась куда-то назад, как будто опускаясь в теплую мягкую воду. Надо мной стояли мужчина и женщина и смотрели на меня. По их лицам я видела, что они знают. Знают, но не хотят рассказывать.
Поздно. Все поздно.
Стеллы нет.
Она умерла.
За окнами шел дождь. Ветер бился в окна, капли с грохотом барабанили по стеклу.
Пустота внутри меня отдавалась болью в голове и глазах.
Рядом с моей постелью сидел мужчина. Пока он не заметил, что я проснулась. Вид у него был усталый, видно, что он плакал. Я догадалась, кто это.
Я поменяла позу, и он поднял на меня глаза.
– Привет, – сказал он. – Пойду скажу им, что ты проснулась.
– Необязательно.
– Хочешь чего-нибудь? Может, попить?
Он открыл бутылку, стоящую на тумбочке, налил воду в прозрачный стаканчик и протянул его мне. Я взяла его и выпила все до капли.
– Ты мой папа?
Я тут же пожалела, что задала этот вопрос, заметив удивление на лице мужчины. Смутившись, я опустила глаза и посмотрела на желтое больничное одеяло. Мужчина взял мою руку в свою. Ладонь у него была теплая.
– Нет, я не твой папа, – ответил он. – Меня зовут Хенрик.
– Вы муж Стеллы?
Он кивнул.
– А у меня есть отец, вы не знаете?
– Его зовут Даниэль.
Я высвободила руку и снова поменяла позу. Потрогала шланг, прикрепленный к моей руке. Из-под пластыря, которым крепилась канюля, выступила кровь. Это так неприятно – мне хотелось бы, чтобы всего этого не было. Мне вообще не хотелось находиться здесь.
Хенрик пристально смотрел на меня покрасневшими глазами.
– Стелла не переставала думать о тебе. Не переставала надеяться.
Я не хотела говорить о Стелле. Я взяла бутылку с водой, отвинтила пробку и отпила прямо из горлышка. Потом снова навинтила пробку и поставила бутылку на тумбочку. Все время ощущала на себе взгляд Хенрика, но не поднимала глаз, чтобы не встречаться с ним взглядом.
– Это я во всем виновата, – сказала я.
Хенрик наклонился ко мне.
– Неправда. Ты не должна чувствовать себя виноватой. Если кто-то и должен обвинять себя, так это я. Если бы я с самого начала поверил ей, ничего этого не случилось бы.
– Я так и не успела познакомиться с ней.
Хенрик посмотрел на меня со странным выражением лица.
– Что ты имеешь в виду?
Ответить я не успела.
Дверь в палату распахнулась, и вошел врач.
– Как самочувствие, Изабелла? – спросил он.
– Да так себе, – ответила я.
– Понимаю.
Он пояснил, что я была переохлаждена, когда полиция привезла меня в больницу. У меня были небольшие травмы, которые еще долго будут ощущаться. События, которые мне пришлось пережить, сказались на состоянии моего здоровья.
– У нас тут есть психолог, с которым ты в любой момент можешь побеседовать. Просто чтобы ты знала.
Я не ответила, мечтаю только об одном – чтобы все оставили меня в покое.
– И я тоже здесь, Изабелла, – сказал Хенрик. – И Стелла. Со временем.
Я вытаращилась на него.
– Стелла?
– Операция была очень тяжелая, – сказал врач.
– У нее несколько раз останавливалось сердце, – продолжал Хенрик и снова взял мою руку. – Никто уже не верил, что она выкарабкается.
– Так она выжила?
– Будем пока жить сегодняшним днем, – ответил Хенрик с улыбкой. – Но Стелла – самое упрямое существо из всех, кого я знаю.
