Если я скажу, что я ее дочь, она успокоится? Если я притворюсь, что принадлежу только ей и никому больше?
В темноте легко что-то может померещиться. Кажется, я слышала хор голосов. Сотни голосов, которые что-то нашептывали в темноте. Прошло немало времени, прежде чем я поняла, что это волны.
Потом мне почудилось, что подъехала машина. И еще я слышала лай собаки. Подумалось о Стелле – ведь она никогда не сдается. А вдруг это она приехала, чтобы забрать меня отсюда? Моя настоящая мама. Я сжалась комочком у стены, приложила ухо к обоям и прислушалась. Естественно, я услышала лишь собственное дыхание и биение сердца.
Как я разозлилась на себя! Какое разочарование. Такое типичное для меня занятие – предаваться мечтам, придумывать себе что-то, чтобы стало легче. Стелла понятия не имеет, где я. И она не появится здесь, чтобы спасти меня. Никто не появится. Даже Фредрик. Он никогда не найдет меня.
Я одна.
Подумав о Фредрике, я представила себе, какой могла бы быть моя дальнейшая жизнь. Я окружена замечательными людьми. Заканчиваю институт, становлюсь гражданским инженером, нахожу себе интересную и высокооплачиваемую работу. Выхожу замуж за свою большую любовь. Мы путешествуем вместе, чтобы посмотреть мир. Когда-то в будущем у нас появляются дети. Может быть, мальчик и девочка.
Ничего этого не будет.
Я одна, и никто не знает, где я.
Мои друзья волнуются, меня разыскивает полиция. Но время идет, а я по-прежнему бесследно пропавшая. Возможно, обо мне даже говорили в новостях. По телевизору, в газетах, в Интернете. Но никто никогда меня не найдет.
Я пропала. Пропала навсегда.
Полоса света под дверью. Похоже, я опять заснула.
И тут я услышала ее голос.
Отдаленно и слабо, но я услышала его. Стелла здесь. Она пришла, чтобы забрать меня отсюда. Не сдалась, продолжала меня разыскивать.
Но я слышала и мамин голос. Холодный и насмешливый. Слышала, что ярость вот-вот вырвется наружу.
Стелла спрашивала, что мама сделала со мной. Мама с триумфом в голосе отвечала, что я принадлежу ей.
Я откинула волосы с лица и подняла глаза. Керстин крепко держала Стеллу за руку. Ненавижу, когда она так делает. Когда ногти впиваются в кожу.
В руке у нее был нож. Тот самый нож, который она бросила в меня. Она отпустила Стеллу, подошла ко мне и подняла меня на ноги.
– Ты ранена? – встревоженно спросила Стелла.
– Это не моя кровь, это…
– Ты проснулась, моя девочка? – перебила ее Керстин. – Пойдем, нас ждут кофе с булочками.
Стелла сжала кулаки, словно ей хотелось кинуться на маму. Вот только Керстин мне не мама. Я больше ни за что не буду называть ее так.
Мне хотелось убедить Стеллу не действовать поспешно, предупредить ее, что Керстин невменяема и опаснее, чем кто-либо может предполагать.
Я пыталась дать понять это Стелле, пристально и без отрыва глядя на нее. И она поняла меня. Легкой улыбкой она показывает мне, что догадалась, что я хочу сказать.
Я оперлась о Керстин, пока мы шли по коридору. Скосив глаза, посмотрела на нож у нее в руке, но Керстин держала меня мертвой хваткой, которая стала жестче. Предупреждение.
Мы снова в кухне. Здесь стояло несколько керосиновых ламп, но света было мало. Снаружи над морем висела полная луна, словно начищенная серебряная монета. Стелла села за стол напротив меня. Керстин поставила перед нами чашки с кофе. Она тоже села, бдительно следя за каждым движением Стеллы.
Я не стала пить кофе. Слишком много времени прошло, прежде чем я догадалась, что она мне что-то подмешивает. Каждый раз, когда я пила или ела. Только бы Стелла не выпила этого кофе. Если она отхлебнет, нам не вырваться отсюда живыми.
Свою чашку я держала в руках. Когда Керстин на мгновение отворачивается за сахарницей, я постучала по ней указательным пальцем и сделала гримасу. Стелла посмотрела на собственную чашку и отставила ее от себя. Губы ее беззвучно спросили: «Ты в порядке?»
Я кивнула, но не смогла сдержать слез. Неуклюжим движением я вытерла щеки. Стелла протянула ко мне руку.
– Прекрати! – крикнула Керстин.
Мраморная ступка с грохотом приземлилась на стол возле самой руки Стеллы.
– Пей, – сказала Керстин. – Выпей кофе.
Она поставила на стол несколько свечей и села. Нож она все время держала в руках.
– Я хочу дать тебе шанс все исправить, Стелла.
– Что я должна сделать? – спросила она.
– Попроси у нее прощения, – сказала Керстин, кивая в мою сторону.
– Прощения?
– Попроси прощения за то, что ты была такой никудышней матерью. Воспользуйся случаем. Его может больше не представиться.
Стелла ничего не сказала. Вместо этого она медленно поднялась, взяла стеариновую свечу и подошла к стене. Керстин не сводила с нее глаз. Стелла остановилась у вырезки из газеты, которая висела в рамке на стене. Половину разворота занимала фотография – портрет улыбающегося мужчины на фоне здания. Веранда у него за спиной утопала в цветах.
– Твой отец, не так ли?
Стелла обернулась, снова поставила свечу.
– Рогер Лундин. Он знал, что ты натворила, и хотел сообщить полиции. Но он умер. Так и не успел рассказать.
