В доме было темно. Хенрик еще не вернулся. Я послала ему эсэмэску, спросила, до какого часа он сегодня работает. Ответ не приходил. Мне срочно было нужно поговорить с ним об Алисе. И о мужчине в дождевике.
Я опустилась на пол в прихожей. Сердце отчаянно билось, эти удары отдавались во всем теле, мне было тяжело дышать, поле зрения сузилось в узкий световой круг.
Я легла на бок и притянула колени к груди.
Вдох. Выдох.
Приступ прошел.
Я поднялась с пола и направилась в гостиную. Плотно задернула шторы. Прошла в комнату Эмиля и взяла клюшку для гольфа. Включила телевизор, нашла какую-то дурацкую комедию и сделала звук погромче. Держа в одной руке телефон, а в другой клюшку для гольфа, я села и откинулась на спинку дивана.
Была пятница, мы сидели в кафе рядом с институтской библиотекой – Юханна, Сюзи, Марьям и я – и решали задачки по механике. Я снова начала оставаться после лекций, чтобы делать с ними домашние задания. Иногда мы заходили в кафе или ехали в город, закончив дела. С каждым разом я чувствовала себя все естественнее. Как приятно принадлежать к компании, не быть одной, не быть изгоем.
Все школьные и гимназические годы я пережила, сосредоточившись на учебе. Близких друзей у меня никогда не было. С самого начала я мечтала уехать из Бурленге. Мне хотелось начать все с чистого лица, стать тем, кем я хочу.
Консультант по профориентации убедил меня поступать в институт, потому что у меня были хорошие отметки. Папа счел, что мне надо попробовать: он понимал меня, знал, что мне нужна самостоятельность. А вот мама этого совсем не понимала. И до сих пор не понимает. Интересно, почему? Ведь сама она в молодости много раз переезжала с места на место. Но когда речь заходит обо мне, она тревожится из-за всего на свете. Она хочет все обо мне знать, хочет от всего меня защитить. Произносит длинные пафосные речи о том, как ужасен этот мир, как опасны люди. Никому нельзя доверять. Как это тяжело! Все это отравляло мне жизнь.
Если бы папа умер до того, как я уехала в Стокгольм, я бы так навсегда и осталась дома. Убеждена – все так бы и было. Крутилась бы, как белка в колесе, сидя за кассой в магазине или работая в доме престарелых, как мама. Без друзей, без настоящей жизни. Как мама.
Жизненный опыт у меня совсем иной, чем у моих сверстников. Я словно с другой планеты. С совершенно пустой планеты.
Когда они говорят о музыке, я не могу участвовать в разговоре. Маме не нравится «вся эта попса». У нее начинается головная боль. Отпуск во Франции, в Таиланде, Греции или США? Мы ездим к родственникам папы в Норрланд. Мода – это даже не смешно. Большинство моих вещей куплено в секонд-хенде в Бурленге.
Как я рада, что мне удалось уехать. Однако случается, что я тоскую по Даларне. И более всего мне не хватает бабушки.
Моя бабушка Айна именно такая, какой и должна быть настоящая бабушка. Седая, кругленькая и самая добрая на свете. Она по-прежнему живет в Кюбе в своем домике у железной дороги. Красный домик с белыми углами, входная дверь выкрашена голубой краской.
Сад у нее больше, чем наш, открытый, словно приглашающий в него войти. Клумбы ухожены, на них растут розовые и белые пионы, розы разных сортов и иногда лилии. Хотя большинство из них, конечно, уже давно отцвели. Посреди участка стоит узловатая яблоня, в это время года ветки ее сгибаются под тяжестью яблок. В дальнем конце участка спрятался детский домик, а рядом с ним обычно стоял батут. Я могла прыгать на нем часами, махая рукой проходившим мимо поездам.
В детстве я часто проводила время у бабушки. Иногда она забирала меня с продленки, а летом я всегда жила у нее по несколько недель. Мы пекли пирожки, играли в игры, рукодельничали или работали в саду – собирали яблоки и малину, варили варенье, находили в лесу множество черники. Иногда я ходила на соседнюю усадьбу и играла с крестьянскими детьми. Там у них были кошки, куры и лошадь. Я обожала стоять в конюшне, гладить лошадь по мягкой шее, ощущать ее теплое дыхание. Каждый день мы ходили на озеро купаться.
При мысли о бабушке на душе у меня потеплело. Даже не знаю, как бы я выжила без нее. Мне хотелось не потерять с ней связь. Однако мы давно с ней не разговаривали, и я почувствовала укол совести.
– У тебя на лице потрясающая игра эмоций, Изабелла, – воскликнула Сюзи, прерывая ход моих мыслей. – Веселье, задумчивость, грусть, испуг. О чем ты думаешь?
– О самом разном.
– Неужели ты и вправду никогда не бывала в Стокгольме до того, как приехала учиться?
– Никогда. Мы в основном ездили в Норрланд. Несколько раз бывали в Мальмё и Гётеборге. А Стокгольм вызывает у мамы стресс.
– Но ты ведь наверняка была с классом в парке аттракционов «Грёна Лунд»? Туда ведь все ездят.
