Юханна вытащила откуда-то короткий трикотажный топ, бархатистый, с серебристым отливом. Я нехотя согласилась его примерить. И еще платье. Плюс черные узкие брюки стрейч. Юханна окинула взглядом длинный ряд примерочных и выбрала самую большую. Плюхнувшись на табуретку, она жестами велела мне взяться за дело. Я сняла джемпер и джинсы и стала по очереди примерять вещи, покорно поворачиваясь к ней боком и спиной.
Все кончилось тем, что я купила и топ, и брюки. Кажется, мне чуточку полегчало. Но причина, по-моему, не в шопинге, а в том, что есть человек, которому я небезразлична.
Юханна не задавала вопросов, пока мы не приземлились в кафе в универмаге «Оленс Сити». Здесь все были такие крутые. Музыка играла на полную мощность. Юханна взяла нам по стакану сока и уселась рядом со мной.
– Тебе я взяла «Sex me up
Я взяла у нее стакан, отпила глоток.
– Спасибо, вкусно.
– Давненько ты не впадала в такой депресняк. Это ты из-за папы?
– Вся моя жизнь безрадостна.
– Ох, Изабелла! Ты обожаешь драматизировать! Что там у тебя стряслось?
– У меня было такое странное, ненормальное детство.
Юханна обняла меня.
– Потому что тебя удочерили, а ты об этом не знала?
– Дело не только в этом. Мы реально вообще никогда ни с кем не общались. Только с бабушкой. Мы жили как бы в мыльном пузыре, в изоляции от всех. И мама всегда стремилась к тому, чтобы я была ее маленькой куколкой, которой она могла бы управлять по своему хотению.
Отпив еще глоток, я задумалась.
– Мои родители никогда не делали ничего такого, что делали остальные родители. Они очень сильно отличались от других. Мне всегда было за них ужасно стыдно. В особенности за маму. Она всегда была какая-то странная. Никто из них никогда не ходил на родительские собрания. Они всегда находили отговорки, когда класс со всеми родителями собирался что-то делать вместе. Меня никогда не отпускали с одноклассниками в парк развлечений. Мне только и оставалось, что помогать папе возиться в гараже, да еще иногда мы с мамой пекли булочки. Разве не дико?
– У всех свои тараканы. У всех предков заскоки. Не одно, так другое. У всех они есть, точно тебе говорю.
– Но все же не такие, как у моей мамы. Она все время следила за мной. Стоило какому-нибудь парню обратить на меня внимание, она тут же умудрялась это выведать. И звонила его родителям, грозила полицией и все такое. Мамаша у меня была с приветом, все об этом знали. И в конце концов все стали избегать меня – из-за нее.
– Теперь у тебя есть я, – сказала Юханна, прижимаясь ко мне плечом. – И Фредди тоже, да? Кажется, вы в последнее время все время переписываетесь?
– Ну да.
– Он тебе нравится?
– Немножко.
– Только немножко?
– Ну хватит, Юханна!
– О'кей!
Молчание.
– А как ты думаешь, я ему нравлюсь? – спросила я после паузы.
Юханна закатывает глаза.
– Он настолько без ума от тебя – ты можешь заставить его сделать все что угодно.
– Хотя я такая странная?
– Послушай, ты совсем не такая странная и фриковатая, как тебе кажется. Все это у тебя в голове.
– Стелла тоже однажды говорила нечто подобное на групповой терапии. Но все же. Иногда мне кажется, что во мне живут всякие ужасы. Типа страшная злость.
– Думаешь, ты в этом одинока? Иногда я тоже вне себя от ярости на всех. На родителей, на жизнь, на все. И в этом нет ничего странного, вопрос ведь только в том, что с этим делать, правда?
– Ну да, наверное. Не знаю.
– А я знаю. А сейчас я хочу услышать, что ты собираешься делать с Фредди.
Мы продолжали болтать о парнях, о мужиках, как флиртовать в переписке и в «Снэпчате», – Юханна давала мне советы, что нужно, а чего никогда нельзя говорить. Я краснела от ее слов, мы то хихикали, то хохотали в голос. Через некоторое время Юханна встала, чтобы взять нам с ней по бутерброду. Для разговоров о парнях и сексе надо было подкрепиться. Я сказала, что теперь мой черед угощать, но она только отмахнулась.
Да, пожалуй, лучшее, что я могла сделать – это пойти с Юханной в город, хотя поначалу у меня совершенно не было настроения. Когда она отошла к стойке, у меня зазвонил телефон. Номер мне незнаком – в кои-то веки это не мама.
Я мчалась обратно в Стокгольм, превышая скорость. Я была разочарована и раздражена. Какой идиотский поступок – поехать в Бурленге. Лучше было остаться дома и выспаться. Все это ничегошеньки мне не дало. Мне известно ровно столько же, сколько и до поездки. Напротив, у меня стало больше вопросов, которые требуют ответа. А ответов не было.
Я свернула на заправку у Энчепинга, заправилась и взяла себе кофе. Села за столик на краю парковки. Плечи были напряжены, кожа вокруг глаз натянута. Сделав несколько глубоких вдохов, я потянулась.
Достала телефон и набрала номер.
– Изабелла.
– Здравствуйте, Изабелла. Это Стелла Видстранд.
В трубке молчание.
– Алло! – переспросила я.
– Да-да, здравствуйте!
– Извините, что отвлекаю в пятницу вечером.
– Ничего страшного.
На заднем фоне слышалась громкая музыка. Может быть, она в каком-то студенческом пабе?
– Вы можете говорить? – спросила я. – Или вы еще в институте?
