Жестами я попыталась спросить, кто это. Хенрик проигнорировал меня, слушая человека на другом конце провода. Молча ушел в гостиную, потом вернулся обратно, по-прежнему с телефоном у уха. Я как чувствовала, что не надо было брать трубку. Мне все это совсем не нравилось.
Прислонившись к шкафу, Хенрик засмеялся, но это не было похоже на его обычный искренний и сердечный смех.
– Спасибо, что позвонил, я это очень ценю.
Его взгляд невозможно было истолковать.
– Обязательно передам.
Я вытирала столешницу, пытаясь убрать несуществующие пятна.
Наконец он положил трубку.
Я ждала.
Он молчал.
– Кто это был? – спросила я как можно более небрежным тоном.
– Это был Даниэль, – ответил муж. – Спрашивал, нормально ли ты добралась вчера домой.
Упрекать себя задним числом – напрасная трата сил и времени. Я обычно этим и не занимаюсь. Вместо этого надо уметь делать выводы из собственных ошибок и стараться в будущем поступать по-другому. Такой совет я даю своим пациентам. Сама же я не в состоянии ему следовать.
Я корю себя больше, чем когда бы то ни было. Раскаиваюсь, что я поехала к Даниэлю. Раскаиваюсь во всем. Я должна была все рассказать Хенрику. Быть открытой и честной. Я никак не ожидала, что Даниэль решит звонить.
Хенрик оперся о барную стойку, кинул взгляд в сторону комнаты Эмиля – видимо, желая удостовериться, что тот не слышит.
– Даниэль волнуется за тебя, – произнес он. – Вчера ты уехала от него в сильном волнении.
Он смотрел на меня так, словно не узнавал.
– И еще он просил передать, что ты можешь позвонить ему, если захочешь.
Я знала, что думает Хенрик. Видела это по его суровому взгляду. А он понимал по моему лицу, что я стыжусь тех чувств, которые всколыхнулись во мне при виде Даниэля. Но пытаться что-то объяснить не имело смысла. Что бы я ни сказала, это лишь подтвердит мою вину.
– Все не так, как ты думаешь, – сказала я.
– Ты говоришь, что останешься дома и будешь отдыхать, но когда я приезжаю домой, тебя нет. Потом ты вдруг появляешься, в гневе и ярости. Ты срываешь с себя одежду, и мы занимаемся любовью.
– Я знаю, что ты подумал. Но ты ошибаешься.
– А что я подумал? Что, по твоему мнению, я мог подумать? Похоже, тебе проще указать мне на мои чувства, чем рассказать, чем ты сама занимаешься.
– Даже не знаю, что сказать.
– Да уж, я заметил. Почему ты была так зла на меня, когда вчера вернулась? Начни хотя бы с этого.
– Вы все боитесь, что у меня будет нервный срыв. Если только я пойму, что ошиблась, и забуду об Алисе, мне станет лучше. Но на самом деле это вам станет лучше и спокойнее.
– Нам? Ты имеешь в виду меня и Даниэля? Перниллу, Гудрун? О ком именно ты говоришь?
Я пожала плечами.
– Ты ближе всех. Поэтому на тебя пришелся главный удар – за всех. К сожалению.
– Я могу выдержать, что ты кидаешь мне в лицо дерьмо, если тебе от этого легче. Но не надо давать мне пощечин в следующий раз, когда тебе захочется заняться сексом.
Едва произнеся это, он уже пожалел о своих словах, я это вижу. И хотя я прекрасно понимала, что здесь мне следовало бы сделать несколько глубоких вдохов, я снова вышла из себя.
– А почему ты на меня злишься? Я хотела встретиться с отцом своей дочери, что в этом странного?
– Ты можешь поехать к нему в любой момент, черт возьми. Но ты могла бы, по крайней мере, предупреждать меня о своих выездах? У тебя было для этого много возможностей. Ты хоть понимаешь, каким болваном я себя чувствую, когда звонит твой бывший, дабы удостовериться, что с тобой все в порядке?
Хенрик покачал головой и ушел.
Я всегда была мечтательницей. Меня охватывали разнообразные сильные чувства. То, что я стала психотерапевтом, ничуть меня не изменило. Но мне хочется верить, что я повзрослела. Хоть чуточку. Или по этому пункту я тоже ошибаюсь?
В тридцать девять жизнь нравится мне больше, чем в девятнадцать. Я стала более спокойной, более уверенной в себе. Меньше обращаю внимания на то, что думают обо мне другие. Я научилась не следовать своим импульсам, думать, прежде чем действовать. Анализировать последствия своего выбора. И отвечать за свои поступки.
Теперь от всего этого не осталось и следа.
Если бы Даниэль не остановил меня вчера, занялась бы я с ним сексом в его мастерской? Вероятно, хотя мне не хотелось бы так думать. Потому что я хочу быть с Хенриком. Его я люблю, с ним хочу продолжать свою жизнь. Менее всего я готова потерять то, что нас с ним связывает.
Я нашла его в гараже. Он вынимал из машины клюшки для гольфа. Меня он проигнорировал. Я попросила прощения. В который уже раз. Я должна была рассказать, что я была у Даниэля. Мне стыдно, я чувствую себя так глупо. Я произносила это вслух и чувствовала, что мой голос дрожит. Муж молча смотрел на меня. Потом придвинул мне табуретку.
– Сядь, – сказал он. – Начнем с самого начала. Что произошло?
– Даниэль мне тоже не поверил. Он не хочет ничего знать. Он отреагировал примерно как ты. И как Пернилла. Всем вам будет лучше, если вы никогда больше не услышите об Алисе. А как
В моем голосе звучали горечь и упрек, но я ничего не могла с этим поделать.
