Или как там было – он,
Когда Хенрик чувствует себя виноватым, он не умеет этого скрывать. Обычно он честен и умеет ответить за свои поступки. Я тоже такая. В этом суть наших отношений.
Вернее, такой я была раньше. Не Хенрик нечестен со мной, я нечестна с ним. Именно муки совести по этому поводу заставляют меня обвинять кого угодно, кроме самой себя.
Хенрик встал, натянул серые спортивные брюки.
– Хорошо, дай я угадаю, – сказал он. – Ты сердишься на меня потому, что я не верю, будто Алиса жива? Не принимаю твоих заявлений, что ты нашла ее?
– Мне неприятно ощущать, что ты считаешь меня сумасшедшей. Когда ты думаешь, что мне все привиделось. Когда ты говоришь обо мне что-то маме, Пернилле, кому-то еще – у меня за спиной.
– Во-первых, я не разговаривал с Перниллой. И с твоей мамой тоже. Не знаю, что заставляет тебя так думать, но ничего такого не было.
Я попыталась что-то сказать, но он поднял ладонь, словно полицейский на дороге.
– Во-вторых, ты рассказываешь мне, что я думаю, что я считаю, что, как тебе кажется, я говорю другим. Из нас двоих вроде бы ты у нас психотерапевт, не так ли? Если ты хочешь узнать, что я думаю, спроси меня в следующий раз.
Муж был прав. Я поняла, что он не звонил Даниэлю.
Хенрик продолжал:
– Кроме того, меня интересует, слышала ли ты когда-нибудь, чтобы я называл тебя сумасшедшей? Бывало такое?
– Нет, – нехотя признала я. – Ты этого никогда не говорил.
– Тогда прекрати приписывать мне то, чего я не говорил.
– Прости, – прошептала я.
– Только потому, что я сразу же не кричу «ура!», не стоит делать выводов, что я считаю тебя сумасшедшей. Ты ничего мне не рассказываешь, избегаешь меня, а потом набрасываешься на меня. Наверное, ты и сама догадываешься, что у меня возникают вопросы?
– Я просто хочу, чтобы ты верил мне, – сказала я.
– А я хочу, чтобы ты разговаривала со мной. Мне будет куда легче верить тебе, если ты будешь рассказывать мне, что происходит.
Он снова сел на край кровати.
– Ты самая умная женщина из всех, кого я знаю. Обычно ты мыслишь так логично и рационально. Но в этом случае я слышу только истерики и голословные утверждения. Это так на тебя не похоже.
– А как бы ты сам отреагировал? Что бы ты почувствовал, как ты думаешь? Если бы встретил Эмиля после двадцати одного года разлуки?
– Ты повстречала девушку, которая внешне очень похожа на тетку Алисы. И это все. У Изабеллы есть биологическая мать, которая к тому же весьма встревожена. Тем не менее, ты уверена, что это Алиса. По-твоему, все специально сговорились, чтобы скрыть от тебя правду. Все против тебя. А как обстоят дела с врачами, со школой, в которой училась Изабелла? Все лгут или как? Ты всерьез думаешь, что можно украсть чужого ребенка и сделать вид, что это твой собственный, – и никто ничего не заподозрит?
– Я предупреждала тебя, Хенрик. Не раз и не два. Я говорила тебе, что со мной что-то не так.
– Ты меня предупреждала? О чем ты?
– С самого начала.
Жестом отчаяния Хенрик развел руки.
– Сдаюсь. Я за тобой не успеваю.
– Черт тебя подери, Хенрик! У тебя это звучит так, словно я…
Хенрик жестом остановил меня, указывая на дверь.
– Эмиль? – окликнул он.
– Папа! – отозвался сын тоненьким голоском.
– Заходи, малыш.
Дверь открылась, Эмиль заглянул в спальню. Он посмотрел на Хенрика, перевел взгляд на меня. В глазах у него такой страх, что мне становится больно.
– Что же ты еще не спишь? – спросила я мягким голосом, чтобы показать: я сержусь не на него.
– Я просто искал зарядку для телефона.
– Возьми ту, что вставлена в розетку, – посоветовал Хенрик. – Возле комода.
– Иди сюда, мой дорогой! – сказала я. Эмиль неуверенным шагом приблизился ко мне. Я обняла его.
– Тебе уже лучше, мама?
– Мне лучше? – переспросила я, гладя его по волосам.
– Папа сказал, что у тебя голова болит.
Я перевела взгляд на Хенрика, но он смотрел на Эмиля.
– Да, мне уже лучше, – сказала я. – Как прошел сегодня матч?
Он пожал плечами.
– Нормально.
– Давай быстро в кровать, – сказал Хенрик и положил руку Эмилю на плечи. Вдвоем они направились вниз по лестнице, и было слышно, как Хенрик что-то говорит нашему сыну успокаивающим тоном. Я подняла полотенца, которые чуть раньше швырнула на пол, и принялась складывать их обратно в корзину для белья.
В комнате по-прежнему было темно. Я подползла к Хенрику, положила голову ему на плечо. Он раскрыл мне объятия, натянул на нас одеяло.
Всю ночь я спала очень плохо. Думала о том, что мы с Хенриком сказали друг другу. И о том, что не было произнесено вслух. Меня тревожило, что Хенрик волнуется. Тревожило, что он сердится на меня и что мое прошлое может испортить нам жизнь. Я прошептала, что не хочу больше ссориться с ним. Рассказала о дневнике. Что прочла в нем страницы, написанные тогда, когда я ждала Алису, когда она была маленькой. О дне ее исчезновения и о том, что было после.
