– Моя дочь такая же. Думаю, все матери переживают это чувство, когда дети подрастают.
– Мы говорили о том, чтобы завести еще детей. Однако я осознала – не решусь.
Минуту я сидела молча. Потом произнесла:
– Я все время боюсь, что с Эмилем что-то случится.
– В этом нет ничего удивительного, – заметила Эва. – Но твоя дочь… Тебе кажется, что ты ее разыскала? Так ведь это потрясающе.
– Я знаю, что нашла свою дочь. Я
Какое облегчение я испытывала теперь, когда эти слова были произнесены вслух!
Похоже, Эва меня понимала – словно эта незнакомая женщина была готова дать мне ту поддержку, в которой я более всего нуждалась. Какое неописуемое наслаждение просто поговорить об этом с другим человеком, не наталкиваясь на недоверчивые, полные сомнений взгляды. Говорить, не взвешивая каждое слово. И не выслушивать в ответ, что это не похоже на меня или что я все себе придумала. Наконец-то кто-то мне поверил.
Кажется, в глазах у нее блестели слезы.
– Как я сочувствую тебе, Стелла! Правда. Тебе действительно пришлось тяжело. Но что ты собираешься делать сейчас?
– Не знаю.
Я понятия не имела, почему я ей все это рассказывала. Так уж вышло.
– Я следила за ней. Я должна узнать, чем она занимается. Увидеть, какая у нее жизнь. Это неправильно, знаю, и мне стыдно, когда я об этом думаю. Хотя это не имеет никакого значения. Все и так считают меня сумасшедшей.
Эва ответила:
– Я знаю, что тебе пришлось пережить. Мне тоже довелось потерять ребенка. Она умерла давным-давно. Такого и врагу не пожелаешь. Так что я тебя понимаю. Не сдавайся!
Она бросила взгляд на часы и встала, не сводя с меня пристального взгляда.
– Слышишь? – сказала она. – Не сдавайся!
Я смотрела ей вслед, пока она шла к выходу. Эва сама потеряла ребенка, она знает, что это такое. Она меня понимает. Не осуждает и не считает, что я действую иррационально.
Внезапно я осознала, что мы так ничего и не съели. Булочки остались лежать на блюдце.
Следующим утром мы с Эмилем завтракали за кухонным столом. После я собиралась отвезти его в школу, потом поехать в Норрчепинг. Денек выдался отличный. Все будет здорово, я просто чувствую. Мне это сейчас было необходимо. И всем нам.
Я знала, что обнаружу что-нибудь у Свена Нильссона. Что-нибудь явное, конкретное. Что-то такое, что все раньше пропустили – доказательство того, что я не живу в мире своих фантазий.
Я взглянула на Хенрика, стоящего у раковины. Вчера я рассказала ему, что Свен Нильссон обещал показать мне материалы по поводу исчезновения Алисы. Я не хотела больше лгать. Хотела показать, что он может мне доверять.
Хенрик вовсе не был уверен, что с моей стороны это разумный поступок. Учитывая тот факт, что в последнее время мое эмоциональное состояние было нестабильным. Впрочем, он так не сказал, но я знаю, что он это подумал. Но потом он изменил свое мнение. Сказал, что, может быть, это поможет мне поставить точку.
– Я сегодня задержусь, – произнес он, допивая свой кофе.
Он похлопал Эмиля по плечу, и я проводила его до дверей. Посмотрела, как он выполняет своей обычный ритуал: завязывает ботинки, похлопывает себя по карманам, проверяя, на месте ли телефон и бумажник. Надевает пиджак, поправляет галстук. Берет портфель и ключи, лежащие на комоде в прихожей.
– У тебя усталый вид, – произнес он. – Тебе действительно нужно туда ехать?
– Нужно, – ответила я.
– Это не может подождать до другого случая?
– Я хочу, чтобы это было сделано. А он мог принять меня только сегодня.
– Может быть, мне стоит поехать с тобой?
Я поправила воротник на его рубашке.
– Зачем? Ты же сам сказал, что у тебя весь день встречи и совещания. Важные совещания, как я вижу.
Костюм сидел на нем великолепно, галстук был завязан безупречно, на ногах – новые ботинки. Хенрик был свежевыбрит, хорош собой, имел преуспевающий вид.
Зазвонил его мобильный, он ответил. Извинившись, наполовину отвернулся от меня, улыбнулся.
– Уже еду. Конечно. Буду у тебя через десять минут.
Положив телефон в карман, он снова взглянул на меня.
– Ты уверена, что справишься сама?
– Справлюсь.
– Я сегодня задержусь.
– Ты это уже говорил.
Он направился к двери, но вдруг остановился.
– Кстати, я весь день не смогу отвечать на звонки. Пошли мне эсэмэску, если что, я перезвоню, как только смогу, хорошо?
Подтекст: Держи телефон рядом с собой. Ты должна вернуться к возвращению Эмиля. Не забудь об этом, пожалуйста.
– Если что-нибудь случится, то…
– Ничего не случится, – оборвала его я.
– И поешь перед тем, как ехать, – продолжал он. – Я смотрю, ты питаешься одним кофе.
Он переступил порог и захлопнул за собой дверь.
– Ты еще что-нибудь будешь? – спросила я, возвращаясь в кухню.
– Нет.
Эмиль доел бутерброд и спросил:
– Так вы с папой разводитесь?
– Почему ты так думаешь?
– Раньше вы никогда не ссорились, – сказал он. – Теперь вы все время ругаетесь, хотя думаете, что я не слышу.
– Не согласна. Совсем не все время.
– Вы с папой такие сердитые. А еще у тебя иногда грустное лицо.
