– Вооружен и очень опасен! – Слязгин Николай тут же выхохотнул название популярного фильма,
– Смех не очень-то уместен, Николай Ильич, – сухо заметил генерал.
Экая чушь, подумал Клезмецов, Макс – вооружен. Какой чепухой этот Планщин занимается. Виду, однако, «теоретик» не подал, только пальцы переплел на животе. Капитан Сканщин оказался менее выдержанным. Что-то не верится, заерзал он. У меня вопрос, Валерьян Кузьмич. Сводки-то надежные? Генерал вместо ответа передал Владимиру пачку снимков. «Умный и хитрый враг» с пистолетом в руке, улыбается.
– Может, газовый? – спросил Сканщин и подумал: «Какая улыбка у Максима Петровича в целом заразительная!»
– Боевой, – сказал бывший «голубой берет» капитан Гемберджи, и все сотрудники подтвердили – Люшаев, Крость, Чирдяев, Плюбышев, Бешбашин, Слязгин Николай.
– У меня есть вопрос, – вдруг заговорил Клезмецов. – Почему здесь один товарищ, вот этот, крайний слева, с каким-то вполне очевидным сомнением относится к информации Валерьяна Кузьмича?
– Какой я вам «крайний слева», – вскинулся Сканщин. – Имени моего не знаете?
Генерал тонко улыбнулся.
– У нас так заведено, Фотий Феклович. На оперативках мы задаем друг другу противоречивые вопросы. Эта методика себя оправдала.
– Вы нас всех должны знать по имени и отчеству! – продолжал горячиться Вова Сканщин. – У нас все вас знают как Кочергу!
– Ну зачем же такая формальность? – мягко урезонил любимца генерал, а сам подумал: молодец Вовка, хорошо стружку снимает с этого гуся. – Нам надо локоть друг друга чувствовать в борьбе с сильным и хитрым врагом. Верно, Фотик?
Ехидина, подумал Клезмецов, дает понять, что все помнит. Ведь «Фотиком»-то меня как раз враг и называл… Он натянуто улыбнулся. Да-да, конечно, локоть нужно чувствовать.
Генерал отошел к окну. Временами это нужно – сделать паузу и отойти к окну, окинуть взглядом то, защите чего посвящена жизнь: бронзовую фигуру, одним лишь своим присутствием доказывающую, что не все поляки бездельники и предатели, и рядом по праву возвышающийся дворец детского счастья с огромной елкой у фасада. Где такие еще ели произрастают, кроме матушки-России? Просветляется лицо. Теперь назад – к делу!
Еще одно важное сообщение, товарищи. Огородников, Жеребятников, Герман, Древесный, Пробкин и Охотников решили официально объявить о выходе альбома на так называемом «завтраке с шампанским». Конечно, будет приглашена буржуазная пресса, а также в порядке издевательства ТАСС, «Новости», «Фогаз» и «Честное слово».
– А эти-то сведения откуда, Валерьян Кузьмич? – хмуровато осведомился Сканщин. –
Тут уже несколько человек переглянулись – что-то дурит Нова, но генерал и на этот раз улыбнулся воспитаннику отеческой улыбкой. Хороший вопрос, Володя, а теперь опустите, пожалуйста, синие шторы, ну, а капитана Люшаева попросим замяться киноаппаратурой.
На экране появился знакомый каждому кабак «Росфото». Сотрудники сдержанно заулыбались: немало здесь было «столичных» радостей под фирменную селяночку «Зяблик», а вот и Маргарита очаровательная шествует с подносом, вот и очаровательная Нинеточка пролетает с «финальным» графинчиком. Хоть и прибавляет в весе комсомольский актив, а все-таки еще глядится отлично. Ну, вот и вражья гоп-компания собирается в излюбленном углу, где с докатастрофных еще, как они выражаются, времен, то есть еще со времен капиталистического рабства, стоит величественный Потапыч с кольцом в носу. Как всегда, мало кушает, бледный, с двухъярусными подглазиями Святослав Герман, рядом с ним главная контра Огород салат-провансаль рубает, приближается гордый красавец Андрюшка Древесникер, подгребают, один с недогреба, другой с перегреба, Олеха и Венька, а вот и Жеребец, обхватив Маргариту за кругленькую талью, делает заказ: литр водяры тащи, птичка! Эх, живут же люди!
Включилась фонограмма. Собравшиеся, никого не стесняясь, обсуждали подрывной проект «завтрака с шампанским» в пельменной «Континент» на Соколе. Что ж, победнее заведения не нашли? Да это тоже в порядке провокации, а потом перекличка с общеизвестной сволочью из Парижа. Бешбашин, позаботься, дорогой, о дальнейшем переименовании пельменной.
В целом обедали негодяи с аппетитом, послали, конечно, за третьей бутылкой. И мы бы так сделали. Жеребец между делом тиснул антисоветский анекдот. Брежнев умер, но тело его живет. Это как понимать, товарищ генерал? – спросил Ваня Гемберджи. Генерал пожал плечами. Я потом объясню, пообещал Вова Сканщин.
