Дина Ватсон пережила позор и унижение в день свадьбы — ее жених Эван Камерон не пришел на венчание. Доверчивый юноша стал жертвой коварных планов своего лучшего друга, но в причастности к таинственному исчезновению жениха подозревают Дину. Спасаясь бегством, девушка попадает в аварию и приходит в себя в доме незнакомого мужчины.
Сейчас, оглядываясь назад, я совершенно четко понимаю, что именно заставило меня принять предложение Эвана. Без сомнения, он нравился мне гораздо больше всех знакомых мужчин, но моему самолюбию льстило, что Эван Камерон выбрал себе в жены меня, Дину Ватсон, дочь простого сельского врача, постоянно нуждавшегося в деньгах и никогда не игравшего какой-либо заметной роли в жизни общества. И несмотря на тот факт, что вокруг столь блестящего жениха всегда вились целые толпы красивых девушек из богатых семей, он остановил свой выбор на такой скромной особе.
Эван Камерон был единственным сыном и, собственно говоря, единственным ребенком сэра Дугальда Камерона, владельца судоходной линии. Кроме громкого имени, молодой человек обладал массой всяческих других достоинств. Он отличался привлекательной внешностью и добродушным характером, что и делало его самым завидным женихом.
Я знала Эвана практически всю свою жизнь. Особняк Камеронов, или замок Камерон, как его называли местные жители, располагался на окраине Инсфери, где мой отец был известен как «доктор» и где я родилась и выросла.
Мать Эвана скончалась сразу же после рождения сына, и первые годы жизни ребенок много болел. Пока мальчику не исполнилось лет одиннадцать, отцу часто приходилось его навещать и следить за здоровьем своего маленького пациента.
Хотя Эван был старше меня на год, мы ходили в один класс небольшой частной школы, находившейся в нашей деревне. Затем, чуть позже, мы начали вместе заниматься танцами.
Эван Камерон рос тихим, застенчивым ребенком, и другие дети то и дело дразнили и обижали его. Мне всегда приходилось вставать на его защиту, так как я ненавидела, когда с кем-то поступали жестоко и несправедливо. И вполне естественно, что очень быстро мы стали друзьями.
Инсфери была чудесным местом для ребятни. Одной стороной эта небольшая деревушка выходила к морскому заливу, там мы учились плавать и ловили мелкую рыбешку. К противоположной ее окраине подступали болота, где мы любили весной собирать лягушачью икру и исследовать многочисленные овраги и родники.
Нас здорово распекали за то, что порой мы возвращались домой грязными и промокшими, неся в руках банки с липкой, студенистой икрой, из которой в дальнейшем надеялись вырастить головастиков, а из них, если очень повезет, — лягушек. Но Эван ничего не имел против этих нравоучительных лекций, если я оставалась с ним, чтобы поддержать его.
Надо признать, я скучала по своему товарищу, когда его отправили в пансион для продолжения обучения. Но как только начинались каникулы он, возвратившись домой, первым делом бежал ко мне, чтобы убедиться в том, что я по-прежнему питала к нему дружеские чувства.
И мы опять ходили на танцы, играли в теннис или гольф, катались в лодке по реке.
Время от времени сэр Дугальд устраивал светские приемы в своем замке, и тогда я не видела Эвана целый день. Меня никогда не приглашали на эти праздники, так как я была всего лишь дочерью доктора, а Эван сидел дома и развлекал избранных гостей отца.
Окончив школу, мой друг поступил в университет, а я осталась в Инсфери и стала репортером местной газеты. Меня увлекла эта работа, и через два года я начала писать собственные статьи на разные темы.
Иногда я подумывала о том, что мне следует уехать из Инсфери и попробовать силы в одной из центральных газет. Но я не была амбициозным человеком. Жизнь в Инсфери отличалась спокойствием и неторопливостью, и меня это вполне устраивало. Периодически в нашей деревушке что-нибудь да происходило и нарушало монотонность будней. А кроме того, на выходные приезжал Эван и увозил меня в город, где мы находили себе интересные развлечения.
Теперь я прекрасно понимаю, что рано или поздно Эван обязательно сделал бы мне предложение выйти за него замуж. Это было неизбежно. И я с радостью согласилась, так как меня привлекала безмятежная жизнь в качестве хозяйки великолепного особняка.
Наступил июнь.
Мы собирались пожениться следующей весной, потому что отец Эвана, не слишком обрадованный выбором сына, решил в августе послать его в офис фирмы в Нью-Йорке. Ему предстояло провести там три месяца, чтобы получить некоторое представление об экспорте и ведении дел с иностранными клиентами.
В июне казалось, что до пятнадцатого марта еще очень много времени. Но как-то так получилось, что эти несколько месяцев пролетели совершенно незаметно, и до моей свадьбы осталась всего неделя.
В этот день я проснулась, почувствовав теплый луч солнца на щеке. Минуту или две я лежала не шевелясь, стараясь вернуться к реальности из уютного забытья.
Потом потянулась, сбросила одеяло, встала с кровати и, все еще потирая глаза и зевая, подошла к окну.
Моя спальня располагалась в задней части дома, и ее окна выходили на окруженный живой изгородью большой сад, спускавшийся к реке.
Яркое солнце ослепительно сверкало на все еще обледеневшей крыше гаража и на покрытой мелкой рябью воде в заливе. Но холмы, что находились на другом берегу реки, были окутаны сероватой дымкой тумана.
