Я включила одну из ламп, предпочитая ее тусклый свет яркому сиянию потолочных светильников. Халед, должно быть, был в библиотеке, но я понятия не имела, куда ушли остальные трое. Джемма, вероятно, опять на факультете драмы. Я мысленно сделала себе пометку чаще общаться с Джеммой и Руби. Полезно будет знать об их местонахождении. Джон в это время суток часто пропадал или в спортзале, или в комнате отдыха экономического факультета. Я поудобнее устроилась на диване и впилась зубами в яблоко из местных садов. Кислый сок защипал мой язык.
Макс со своим ноутбуком уселся в одно из широких кресел напротив меня.
– Готова? – спросил он.
– Ага.
Я с облегчением отмечала, как на его щеки возвращается цвет, а голос обретает обычное низкое и ровное звучание.
– Знаешь, – сказала я, – в конце концов я сумела защититься от той девчонки. Если у тебя есть проблема с тревожным расстройством, с паническими атаками… это можно решить.
– Спасибо, Малин, – произнес Макс, удивленно посмотрев на меня. Вид у него сделался несколько более уверенным.
Это заставило меня почувствовать себя могущественной – то, что я смогла вот так привести Макса в порядок. Мне нужно было сделать для него еще одну вещь, чтобы он мог полностью восстановиться. Но это должно было подождать до утра.
Поликлиника кампуса была несерьезным учреждением. По-моему, там в основном снабжали студентов упаковками ибупрофена от любых болей, какими бы они ни страдали, а потом отправляли их восвояси. Один парень с курса литературы мучился от аппендицита три дня, прежде чем медсестра осознала, что его нужно отправить в больницу.
Отделение психического здоровья, однако, работало эффектно. Несколько лет назад кто-то из студентов покончил с тобой, и администрация забила тревогу.
Клубы пара от моего дыхания смешивались с утренним туманом, пока я упругим шагом шла по дорожке. Прежде чем войти в здание, ссутулилась и сменила выражение лица. Потом слегка потерла глаза, размазывая тушь. Мои ботинки были мокрыми от росы, когда я открыла дверь.
В регистратуре меня приветствовала женщина, судя по виду – лет сорока с небольшим. Веки ее были тяжелыми от сонливости, рядом с ковриком для мыши стояла чашка с кофе, исходящая паром.
– Доброе утро, – сказала женщина, зевая. – Простуда?
– Э-э… нет, – ответила я, втягивая воздух носом и вызывая на глазах слезы. – Мне кажется, что мне надо с кем-нибудь поговорить…
– С кем-то из психологов? – уточнила она, глядя на меня; ее рука уже двигала мышку компьютера.
– Да, пожалуйста, – прошептала я.
– Хорошо, девочка, сейчас я посмотрю, когда следующее свободное окно для приема. – Регистраторша быстро, целеустремленно пощелкала кнопкой мыши. – Не могла бы ты…
Я прервала ее:
– Кажется, мне нужно прямо сейчас. – Широко раскрыла глаза, изобразив в них панику.
Она помедлила, вглядываясь в мое лицо, палец ее завис над кнопкой.
– Это срочно?
Я кивнула.
По тому, как регистраторша набирала номер по телефону и разговаривала с кем-то на том конце линии, можно было решить, что я принесла с собой бомбу. Голос ее был торопливым и приглушенным.
– Пойдем со мной, милая, – сказала она, вставая. – Тебе повезло, он пришел пораньше.
«О, отлично».
Регистраторша провела меня в помещение, похожее скорее на гостиную, чем на кабинет врача. На стенах висели репродукции картин, мебель и отделка были выполнены в успокаивающих оттенках. Я села в одно из огромных кресел и стала ждать, нарочно приняв такую позу, чтобы выглядеть слабой и уязвимой. Закрыв глаза, думала о Леви и Бо.
В коридоре послушался шепот, потом дверь распахнулась.
– Здравствуйте… Малин, верно? Я доктор Вонн. – У него была добрая улыбка.
– Здравствуйте, – пискнула я так тихо, что едва расслышала сама себя.
– И что у нас? – осведомился он, усаживаясь в другое кресло. На коленях у него лежала картонка-планшет с прищепкой, под которую был подсунут чистый лист бумаги.
Я не знала, почему он сказал «у нас». Меня это царапнуло, но я прогнала раздражение прочь. Начала хлюпать носом и заставила несколько крупных слезинок выкатиться из глаз. Для пущего эффекта сделала резкий вдох.
– Простите, – произнесла я.
– Прошу вас, не извиняйтесь. Вот, возьмите. – Он поднялся и протянул мне несколько бумажных платочков.
– Спасибо, – прошептала я, вытирая с лица размазанную тушь и сопли.
– Может быть, начнем? Что с вами происходит, почему вы пришли сюда сегодня? – ободряюще спросил он.
– Ну… – начала я и сделала паузу, несколько раз глубоко вздохнув. – Я единственный ребенок. Я люблю своих родителей. Но я испытываю сильное давление… я должна получать самые высокие баллы и все такое…
– Да, давление может привести ко многим неприятным вещам. – Он начал делать записи на листке. – Как зовут ваших родителей?
– Селия и Джордж.
Я не думала, что понадобится вдаваться в такие подробности. Сверилась с часами: половина восьмого. У меня всего двадцать минут, потом мне нужно будет идти на занятия. Необходимо действовать быстро.
– Проблема не в этом, – сказала я. Это вышло слишком резко, и я мысленно одернула себя.
