Они что-то пробормотали в ответ, не отрывая глаз от мерцающего экрана телевизора. Руби оглянулась на меня, и мы встретились взглядами, но она ничего не сказала, и я скрылась в лестничном проеме.
В моей комнате, как всегда, царили чистота и порядок. Я задумалась о том, заперта ли комната Руби, но было слишком рискованно проникать туда, пока она была в доме. Я не стала включать музыку – всегда предпочитала тишину. Когда я начала устраиваться на кровати, чтобы заняться домашним заданием, в дверь постучали.
– Да? – сказала я.
Дверь приоткрылась, и в щели показалось лицо Руби.
– Можно с тобой поговорить? – спросила она.
– Конечно.
Руби села рядом со мной на кровать, подогнув под себя одну ногу. Была у нее такая привычка – сидеть и одновременно подсознательно разминать конечности. Она так и не оставила тренировки по футболу и часто приходила домой усталая, с ноющими мышцами.
Руби посмотрела в мою сторону и покусала губу.
– Значит… – начала она, – он тебе действительно нравится? Ну, Хейл?
– Мне так кажется, но на самом деле я не уверена, – ответила я.
– Вы уже вместе?
Я покачала головой.
– Но, если вы сойдетесь, ты же будешь осторожна? Это вообще позволено?
– Не думаю, что это так уж важно. Но я сомневаюсь, что что-то вообще произойдет. – Едва я произнесла эти слова, меня охватило горькое разочарование. Я хотела, чтобы что-то произошло.
Несколько секунд Руби молчала. Я знала, что она, вероятно, думает о своем отце и о студентках, с которыми он спал, или что там было. Я хотела сказать ей, что понимаю ее, но не могла выдать тот факт, что говорила об этом с Амандой. Руби снова разозлилась бы. Поэтому я промолчала.
– Извини, что я так по-свински к этому отнеслась, – сказала Руби. – Если ты будешь счастлива, то буду счастлива и я, обещаю.
Я знала, почему она расстроилась; в этом был свой смысл. Но я жалела, что она сама не рассказала мне о своем отце. Руби смотрела на меня, глаза ее блестели.
– Я скучала по тебе, – произнесла она. – Мне очень-очень жаль.
– Я тоже по тебе скучала, – ответила я и позволила ей обнять меня.
Это была настоящая Руби. Это была она, я это знала. Аманда, должно быть, ошиблась. Руби не притворялась со мной. Это было настоящим.
Я отстранилась, глядя ей в глаза, и сказала:
– Но у меня есть один вопрос.
Я попыталась сесть немного прямее, чтобы скомпенсировать те неловкость и уязвимость, которые мне предстояло испытать.
– Да, конечно, – отозвалась она.
– Так вот, – начала я. – Как узнать, нравишься ли ты кому-то тоже?
Руби опустила взгляд. Вероятно, думала о Джоне. Мне очень не хотелось, чтобы она сравнивала свою и мою ситуации, но мне отчаянно было нужно услышать ответ.
– Мне кажется, ты это просто понимаешь, – произнесла Руби. – Ты вроде как просто сидишь рядом или даже смотришь на человека и чувствуешь это волнение. И если он отрывается от своих дел, чтобы посмотреть на тебя, поговорить с тобой, сделать для тебя какой-нибудь пустяк… ну, это подтверждение того, что он тоже к тебе что-то чувствует.
– Так у тебя было с Джоном? – спросила я.
Она помолчала, потом с легкой неуверенностью сказала:
– Да. В самом начале. Теперь уже все настолько привычно, что я даже не задаюсь вопросом о его чувствах ко мне.
Прежде чем я успела спросить еще о чем-нибудь, в дверь снова постучали, и в комнату заглянул Макс.
– О, – произнес он с изумлением, увидев Руби, затем перевел взгляд на меня. – Я хотел узнать, закончила ли ты с той работой по философии.
Я переводила взгляд с него на Руби. С прошлого курса я ни разу не видела, чтобы они разговаривали друг с другом.
– Пока нет, – ответила я.
Макс кивнул, словно пытаясь понять, что ему делать дальше. Он посмотрел на Руби и произнес:
– Привет.
– Привет, – отозвалась она с невеселой улыбкой.
«Ох, Руби…» Я хотела, чтобы она рассказала мне все, дабы я могла это исправить. Я смотрела на нее – такую красивую, такую грустную и полную тайн. Без ее дневника я чувствовала себя ужасно потерянной. Мне нужно было найти способ проникнуть в ее комнату, и как можно быстрее.
Но дни пролетали за днями, а я проводила основную часть времени в библиотеке, занятая своей дипломной работой. В один прекрасный день огляделась по сторонам и поняла, что семестр прошел уже почти наполовину.
Мой телефон, лежащий на деревянном столе, зажужжал. Руби.
Я сложила вещи в сумку и спустилась с верхнего этажа библиотеки. Я предпочитала учиться в тихом уголке, рядом с окном, выходящим на двор. Мне нравилось, какими маленькими и далекими выглядят все отсюда. Между деревьями были протянуты несколько строп, и кто-то из студентов осторожно балансировал на них. В куртках с флисовой подкладкой и в шерстяных шапках люди смотрелись неуклюжими. Шагая по газону, я гадала, что сейчас делает Хейл.
Когда я вошла в «Гриль», Руби сидела в одиночестве. Она улыбнулась мне навстречу. Я была рада увидеть одну из ее подлинных улыбок – ту, которой она когда-то постоянно одаривала меня.
– Угадай, что? – сказала Руби.
