Скажи мне все полностью

Мне нужно сохранять позитивный настрой. У каждой пары случаются трудные времена. Джон стрессует, вот и всё. Серьезно, всё будет хорошо!! У всех пар бывают проблемы. Это нормально. Мне нужно перестать быть такой обидчивой и преодолеть это.

Я начала листать назад, воодушевленная тем, что дневник снова у меня в руках. Дошла до прошлой весны. Ничего. Как здесь может быть ничего? Именно тогда Руби поссорилась с Максом – или что там между ними случилось? Но между зимой и летом словно пролегла пропасть, записи были короткими и редкими.

Потом я наконец заметила имя Макса – в записи от 5 июля.

Макс написал мне вчера вечером. Это было прямо неожиданно. Мы с Джоном сидели у костра на пляже. Я не думала, что за все лето от Макса будут какие-нибудь вести, особенно потому, что он уехал на Гаити. Но мой телефон высветил его имя. Сначала я была рада и взволнована, но Джон увидел это, и у него сделалось такое лицо… Он бросил телефон в океан. Сегодня извинился, но сказал, что это и к лучшему, потому что он купит мне новый телефон, намного лучше старого.

Джон сказал, что я не должна больше разговаривать с Максом, заявил, что это вредит нашим отношениям, и если я хочу, чтобы мы оставались вместе, я не должна больше дружить с Максом. У меня болит душа, когда я думаю о том, что по возвращении в колледж не смогу больше говорить с Максом, но я люблю Джона. Я хочу быть с Джоном. Всё к лучшему, верно?

Это то, о чем говорил Джон? Что-то, что случилось минувшим летом? Я не понимала, какое отношение это имеет к Руби и ее отцу. Я пролистала еще несколько страниц, выискивая нужные слова, но ничего не – нашла.

Закрыв дневник, я держала его в руке; он казался тяжелым от мыслей Руби. Я вспоминала, как сегодня утром мы вшестером сидели за нашим столом. Я взяла кофе и миску овсянки с ягодами и принялась работать над дипломом. Макс сидел справа от меня и что-то читал, я не помню что. Джемма и Халед жаловались на то, что в столовую перестали привозить «Лак чармс», и теперь выбор хлопьев стал слишком полезным, а им обоим не хватает сахара.

Руби и Джон…

Я порылась в памяти, ища несоответствия. Тревожные взгляды, беспокойство, разочарование, страх. Но ничего этого не было. Они сидели напротив меня и вели себя совершенно нормально. Джон забросил руку на спинку стула Руби, она склонилась в его сторону. Они вместе читали новости, негромко смеясь над роликами в Интернете. Ее волосы были влажными – после тренировки она принимала душ, – рукава свитера закатаны до локтей. Руби часто прислонялась головой к его плечу, взгляд ее был теплым и любящим.

Голос Хейла. Стихотворение.

«Сделаем ли мы жизнь других людей лучше или хуже? Если кто-то страдает, облегчим ли мы его боль или проигнорируем ее?»

Я наблюдала за Руби и Джоном. Просчитывала его поступки, вглядывалась в выражение ее лица. Пыталась понять, почему они вообще вместе. Я стала их тенью. Подслушивала сквозь стену, когда Руби полагала, что меня вообще нет в моей комнате. Споры становились ожесточеннее и всегда заканчивались тем, что Джон принимался обзывать ее гнусными словами. Руби плакала, уткнувшись лицом в подушку. Я пыталась отвлечься на работу, на учебу.

Мы с Джоном старательно избегали друг друга после того вечера в Портленде. Если мы встречались глазами, в наших взглядах читалась угроза. Мы играли в опасную игру. Я знала, что он просчитывает свои риски, гадает, каким будет мой следующий шаг. Прикидывала, расскажет ли он другим о моем прадеде; однако знала, что Джон не хочет привлекать ко мне чье-то внимание. Он хотел, чтобы все принадлежало только ему: и всеобщее внимание, и Руби. Кроме того, я полагала, что ему нравится знать обо мне что-то, чего никто другой не знает. Это давало ему ощущение могущества.