Это не похоже на Линду, обычно донельзя тактичную и осторожную с малознакомыми людьми. Но сейчас она до ужаса растеряна и просто не знает, о чем говорить, поэтому выдает первое, что приходит ей в голову. Егор чуть ли не давится только что отпитым глотком воды из бокала. А она вдруг понимает, что ей нравится его реакция. Шокировать людей, оказывается, довольно интересное занятие.
– Честно говоря, ты первая, кто задает мне такой вопрос вот так… напрямую. Но в целом… на заработок не жалуюсь.
– Еще бы… Я бы тоже не жаловалась, если б могла покупать такие вещи и расхаживать по таким местам, – отвечает она еще откровеннее, начиная входить во вкус.
Линда оглядывается по сторонам с нескрываемым восторгом.
В это время к столику подходит официант и, стараясь не мешать разговору, наполняет бокалы долгожданным напитком. Так хочется попробовать…
– Ну, знаешь ли, главное, не то, куда ты ходишь, а главное, с кем. Может, прозвучит банально, но не место красит человека, а человек место.
– И то верно, – соглашается она, несколько застенчиво опуская глаза.
«И то верно?», – повторяет Линда уже мысленно. Рядом с ним и фразы в разговоре хочется использовать какие-то странные. Егор из тех людей, которые внушают некий трепет, ничего особенного для этого не предпринимая. Напоминает то, как другие меняются рядом с ее отцом. А сейчас она сама невольно начинает подстраиваться. Ее манера держаться становится более степенной, элегантной. Вместе с этим Линда испытывает внутреннюю гордость за собственное нахождение в такой компании. Или даже избранность? Точно. Это то самое слово. Сейчас она чувствует себя избранной. Ведь человек, сидящий перед ней, явно занимает совершенно отличное социальное положение, он мыслит и ведет себя иначе, чем большая часть ее окружения, но почему-то он пригласил именно ее и дает понять, что она ему нравится. В то же время знакомые вибрации сильного мужчины будят в ней родственные чувства, какие она испытывает рядом с отцом-следователем, и непостижимым образом так хочется расслабиться и быть собой рядом с этим малознакомым человеком. Как странно… Эти противоположные эмоции заставляют ее перескакивать от одной манеры общения к другой.
– Думаю, это отличный повод поднять за тебя бокал. За ту, чья компания делает это место в тысячу раз прекраснее.
Теперь она замечает, что его мимика несколько своеобразна. Он начинает фразу с абсолютно нечитаемым выражением лица, а к концу вдруг оживляется, словно вспоминая, что принято улыбаться, когда произносишь что-то подобное.
Сам же Егор сосредоточен на другом. Он следит, как совсем недавно преображенная им юная леди поднимает емкость из тонкого стекла ко рту, обхватывает краешек губами, а тот в свою очередь врезается в их сочную мякоть. Она делает небольшой глоток и раскрывает слегка увлажнившийся ротик, слизывая задержавшуюся капельку в уголке. Улыбается, слегка прикрыв глаза, тем самым выражая наслаждение вкусом напитка, а потом поднимает взгляд на него. Зрачки, графично выделяющиеся на фоне светлой радужки, расширяются, придавая лицу особую теплоту и очарование. Частица этого удовольствия передается и ему, щекочущими импульсами распространяясь по животу. Егор сильнее сжимает ножку бокала в руке.
– А тот юноша, с которым ты пришла в торговый центр… это твой молодой человек?
– Ну да, а почему вы интересуетесь?
– Так и думал. Очень симпатичный. Под стать тебе.
Линда лишь делает еще один глоток, ничего не ответив, и затем принимается за салат.
– Расскажите о своей работе, почему вы выбрали такое занятие? – пытается перевести тему она.
– Ммм… Мне нравится творить. Создавать предметы мебели, особенно учитывая, сколько сейчас вокруг разной безвкусицы. Да что говорить, я тебе и показать могу. – Егор достает смартфон и открывает сайт со своими готовыми работами, а затем протягивает своей явно заинтригованной собеседнице. – Вот.
Линда берет его в руки и принимается листать картинки. Созданная Егором мебель и вправду прекрасна. Вот бы иметь дома такую. Но в ее семье никогда и думать не было принято, чтобы позволить себе что-нибудь в этом роде, эксклюзивное или дизайнерское. Под каждой работой написано название, некоторые предметы мебели названы женскими именами.
– Александра, Дарья, Илона, Светлана – все это ваши любовницы? – шутит она.
– Не совсем, но все они замечательные женщины, которые вдохновили меня на создание лучших работ.
Внезапно Егор хмурит брови и хватается за голову. Мозг пронзает резкая боль, все тело напрягается в судороге от адского приступа.
– Что с вами? Вам плохо? – Линда вскакивает с места в готовности бежать за помощью.
– Нет-нет, такое бывает… Сейчас пройдет, – он отрывисто машет правой рукой в воздухе, – лучше расскажи мне пока, чем ты занимаешься.
– Ну… Я… Это. Рисую.
После небольшой паузы Егор переспрашивает.
– Рисуешь? Художница, значит… Это здорово. Значит мы отчасти коллеги. Что именно рисуешь?
Головная боль начинает постепенно отступать.
