Уже не такие сердитые, какими были ещё пару минут назад.
Светящиеся и блестящие. Что её так сильно порадовало? Закрытый фломастер и вырванные из тетради листы? Он мог бы радовать её так каждый день, но в таком случае у неё бы уже очень скоро вовсе не осталось страниц в тетрадях.
Усмехнулся краем рта, кивнув девушке, и она отвернулась, стискивая пальцами шариковую ручку и возвращая внимание к преподавателю. Сходу начиная что-то строчить.
И как она так может? Егор сомневался, что вообще мог услышать хотя бы что-нибудь. Вникнуть хоть в одно словечко, произнесённое биологичкой. А она – легко, да ещё и так сразу. Вот как можно было так запросто вырваться из сжимающих мысленных оков? Раз – и вынырнуть из этой затягивающей пучины.
Егор не знал.
У него не получалось.
Он просто заставил себя отвернуться от неё и вздохнуть, украдкой. Наполнить лёгкие кислородом, достаточным для того, чтобы прийти в себя хоть немного. Хоть ненадолго.
Что творила последние полтора месяца? Чёртово сумасшествие. Пальцы сомкнулись в кулаки, и он выдохнул сквозь стиснутые зубы, понимая: либо с ней рядом, либо на дно камнем.
И иначе уже никак.
– Я совершенно не готова возвращаться на эту скучную лекцию, – сокрушённо протянула шатенка, ковыряясь вилкой в своей тарелке. Размазывая по дну остатки пюре. С тяжелейшим вздохом протянула руку к стакану и отпила немного сока.
Им поставили две геометрии подряд. К тому же преподаватель вдруг решила дать новую тему, так что выпускникам ничего не оставалось, кроме как смириться и слушать. Записывать теоремы, чертить углы и измерять градусы. Вздыхать, но украдкой и периодически поглядывать на часы, мечтая о том, чтобы время ускорило свой ход.
Потому что сегодня – сейчас – оно тянулось просто невыносимо медленно.
Марина усмехнулась, наблюдая за приунывшей подругой, и отложила вилку. Последнее занятие на сегодня – его только пережить, только перетерпеть. А потом в мозг вогналась мысль, что впереди ещё целая неделя. Ещё четыре дня до таких долгожданных выходных. И стало почти грустно от этого.
– Было бы замечательно уйти, – задумчиво произнесла она, пробежавшись взглядом по макушкам за столами вокруг и силясь игнорировать шум столовой, от которого уже чувствовалось добротное давление между висками. – Прямо сейчас.
– Да, чудесная идея, – поддержала Диана, но энтузиазма в её голосе не слышалось.
То ли потому что она знала, что они в любом случае это не осуществят, то ли задумалась о чём-то, пропустив весь смысл слов. Просто отставила стакан и скосила взгляд за соседний стол, где их одноклассники взорвались дружным громким хохотом.
Марина расслышала среди этой смазанной какофонии смеха
День прошёл как-то странно, будто мимо неё. Утро показалось ей многообещающим, но потом это наваждение спало, и девушка просто ждала, когда закончатся занятия, чтобы можно было поскорее уйти. И в груди билось что-то колючее, отдалённо напоминающее разочарование.
Только вот Марина не понимала, в чём конкретно разочаровалась. На что рассчитывала? Даже думать не хотелось.
Чего она ждала от этого понедельника? Что всё наладится, как по мановению волшебной палочки? Вот дурёха.
Девушка подняла руки и сильнее затянула волосы, собранные в хвост. Прошлась по всей длине; песочные пряди легко скользнули между пальцев. Ненароком задержалась на концах, покрутив их в ладони, гипнотизируя отвлечённым взглядом окрашенную синевой прядку. Цвет уже поблёк, однако не исчез полностью. Волны мыслей опять прокатились в сторону Егора.
Гейден улыбнулась, вспоминая, что, вернувшись, обнаружила своё рабочее место практически чистым. И его, такого невозмутимого, рядом.
Это было почти забавно.
До конца учебного дня оставалось всего два урока, а между ними до сих пор висело огромное, непомерное «ничего». И никто не решался сдвинуться с места. Ни шага от него или от неё самой.
Марина поднялась, наверное, слишком резко, потому что Диана мельком вздрогнула, вскидывая голову.
– Я пойду. Подожду вас с Пашей в классе, ладно?
И, дождавшись немного удивлённого кивка, подхватила тарелку со стаканом, задвигая бедром стул, направляясь в сторону выхода. Протиснулась через несколько широко расставленных стульев, скользя боком в образовавшийся узкий проём между ними, специально обходя место, где сидел Егор. Даже заставила себя не смотреть в его сторону, чтобы убедиться в том, что он всё ещё сидел там.
Это ведь не требовалось. Всё равно… какая разница? Если всё остаётся так, как и было.
Наверное, она злилась на себя. И – совсем немного – на него. За то, что делает с ней. За то, что вечно обнадёживает, а потом возвращает с небес на землю слишком резко, слишком грубо. Так сильно, что она постоянно хорошенько прикладывается задницей из-за этого.
