Воображение нарисовало удивлённо вздёрнутые брови, распахнутые глаза, но Марина не спешила проверять.
Пальцы неторопливо потянулись к смесителю, опуская его. Помещение погрузилось в напряжённую тишину, когда последнее эхо отскочило от стен, растворяясь в прохладном воздухе. Марина аккуратно выжала блузу, почти не прикладывая сил, чтобы не помять ткань, наблюдая, как несколько капель устремляются в раковину и стекают к отверстию стока. Отстранила предмет одежды от крана, чувствуя, что ситуация начинает раздражать её ещё сильнее, и со вздохом повернулась туда, где замерла девушка.
А в следующее мгновение стены маленькой комнатки отразили её пронзительный короткий вскрик.
Гейден быстрым движением прижала блузку к груди. Игнорируя волну холода, что пронеслась по коже от соприкосновения с остывшей мокрой тканью. Ещё несколько секунд назад она представляла себе удивлённое лицо какой-нибудь незнакомки, а сейчас боялась думать, как выглядит в эту самую секунду её собственное выражение.
В дверном проёме, замерев в своеобразной позе, словно бы застыл на половине шага, с засунутыми в карманы брюк руками, вскинутыми в немом ошеломлении бровями и немного нервной улыбкой, стоял Егор.
Егор сначала подумал, что у него начались галлюцинации. А потом здравый смысл задал вполне себе логичный вопрос: отчего бы им начаться? Да, он сегодня проспал всего четыре часа и не выспался, но когда, чёрт возьми, это было причиной для галлюцинаций… тем более
Марина стояла в трёх метрах и преспокойненько себе стирала свою блузку под слабым напором воды. Почему он решил, что это была именно её блуза? Наверное, потому что эта сумасшедшая стояла в мужском туалете в
Наверное, поэтому, да.
Хотя, если подумать, Рембез непременно мог бы отыскать ещё несколько причин, почему он думал, что это была именно её вещица. Но думалось в таких условиях как-то с трудом.
Взгляд обрисовал линии небольшой округлой груди, поддерживаемой аккуратным бра. Если присмотреться – а Егор присмотрелся, – можно было заметить, как напряглись от холода соски, видимые сквозь тонкую ткань. Или как рябь мурашек лёгкой пеленой опустилась на чистую светлую кожу чуть выше лифчика.
Настоящий крышеснос.
Егор явно ощутил напряжение, сковавшее низ живота, и нервно усмехнулся. Тугой клубок наматывался в паху, готовый вот-вот разорваться.
Сбрендила, что ли, в конец?
Егор постарался переключить внимание с аккуратной девичьей груди на что-нибудь другое.
Взгляд очертил плавные волны позвонков по спине от того, что Гейден наклонилась немного вперёд. Уходящие под завышенную талию чёрных брюк. Чистая, светлая кожа спины, рёбер, чётко выделенных. Их можно было сосчитать так же просто, как и позвонки. А ещё надавить, провести, обласкать пальцами. Проводя до самого живота, плоского и подтянутого. А потом вернуться вверх, к хорошо выделяющейся симпатичной груди, и просто…
Рембез закусил щёку изнутри, стараясь успокоиться и взять себя в руки. Утихомирить разбушевавшееся нечто, отзывающееся напряжением даже в кончиках пальцев. Что ещё больше отдавалось сладкой негой в точке, скрутившей, кажется, все нервы в один тугой узел.
Что, чёрт возьми, творила с ним эта безумная?
Конечно, это было похлеще, чем шок. Настоящий нонсенс.
Нет, это явно была не галлюцинация. Уж очень реалистичной казалась картинка перед глазами, да и шум воды, ударяющей в раковину, слышался слишком чётко.
Вот тонкая рука потянулась к шаровому смесителю и выключила воду. Пальцы мягко выжали ткань, и несколько капель с лёгким шумом разбились о керамическое дно. Гейден тяжело вздохнула, словно только что занималась трудами праведными, и таки соизволила повернуться к Егору, слегка взмахивая в воздухе влажной блузой.
Это был поистине волшебный момент. Егор хотел запомнить реакцию девушки в самых мельчайших деталях, поэтому поднял брови ещё выше и ещё сильнее растянул губы, почти скалясь ей в лицо.
