Скажи полностью

Егор волновался. Хотя нет, не просто волновался. Он метался из стороны в сторону, как раненый зверь. Ему хотелось орать, и он злился. На себя, на неё, на Настю, на Диану, на весь грёбаный мир, который скрывал от него любимого человека.

Зачем она так с ним?

А зачем ты так – с ней?

Егор подскочил, едва не рыча. Сел на постели, упираясь локтями в разведённые колени и опуская голову. Зажмурился, гоня прочь мысли из пульсирующего мозга.

Оставаться наедине с самим собой было отвратительно, хотя бы потому что его начинали жрать собственные демоны. Они просыпались, потягивались и сардонически хохотали где-то внутри, едва не задыхаясь от этого хохота, едва не давясь слюной. А потом – и это было невыносимее всего – подбрасывали в голову образы. Извивающиеся, хрупкие, эфемерные. С её глазами. И её голосом.

С милым звонким смехом.

Со вздёрнутым подбородком.

С чётко обрисованными косточками на тончайших запястьях.

С маленькой родинкой аккурат под левым ухом.

И хотелось завыть. Точно так же, как тот самый зверь. Раненый и измученный.

Вибрация телефона позади себя заставила обернуться. Взгляд нашёл самсунг в складках покрывала у стены, и Егор откинулся обратно на спину, нашаривая рукой у себя над головой вибрирующий смартфон. Определитель высветил имя звонящего, и Рембез поднёс телефон к уху, отвечая на звонок.

– Паша?

– Привет, – голос друга был куда жизнерадостнее, чем его собственный. – С Новым годом!

На заднем плане раздался знакомый звонкий смех. И хотя Егор знал наверняка, с кем Киричук будет проводить эту ночь, это заставило усмехнуться.

– И вас с Дианой тоже.

– И нас с Дианой тоже, говорит, – прошипел Паша куда-то не в динамик. Стало ясно, что эта фраза была адресована не Егору, в отличие от следующей, прозвучавшей уже куда громче и чётче: – Что делаешь?

За окном раздался очередной залп, и кусочек тёмного неба, что виднелся из-за плотной шторы, снова утонул в искрах, на этот раз красных. Не прошло и секунды, как каждая из них с шумным треском осыпалась золотой пылью, угасшей в мгновение ока, и небо снова заволокла тьма.

– Салютом любуюсь.

– И всё? – слабо хохотнул Паша.

– Задыхаюсь от безудержного веселья, – предложил альтернативный вариант Егор, поднимая руку и прикрывая глаза предплечьем.

– Мы через десять минут подойдём к тебе. Спускайся.

И звонок тут же завершился, что означало только одно: на этот раз отказы не принимаются. Егор опустил руку с телефоном в ней на покрывало, попутно блокируя смартфон, и улыбнулся в пространство комнаты.

Паша уже звонил ему некоторое время назад. До Нового года оставалось не больше трёх часов, и он удивился внезапному звонку. Друг спросил о планах на эту ночь и, услышав, что их не было вовсе, предложил встретиться после курантов втроём, вместе с Дианой, а потом, ближе к глубокой ночи, отправиться на съёмную квартиру, где веселились одноклассники. Егор поразмышлял пару секунд и отказался, сославшись на то, что не хотел мешать им с Дианой. Паша принялся возникать, но Егор убедил его, что они, если что, могли встретиться прямо на квартире, потому что он как раз думал над тем, чтобы пойти туда.

Конечно же он не думал, но Киричука всё же убедил, потому что тот с неохотой согласился и пообещал, что они увидятся на квартире.

Егора, несомненно, радовал тот факт, что друг не хотел оставлять его в одиночестве, но мешать им обоим прекрасно провести эту ночь ему не очень улыбалось. В конце концов, необязательно было быть эгоистом. Сложившаяся ситуация одинаково имела их троих, но эти двое, по крайней мере, могли отвлечься от всего этого дерьма, оставшись наедине.

И они не обязаны были вытаскивать его из этого состояния тоже.

Но, видимо, они считали иначе. И Егор был им благодарен за это.

На сборы ушло ровно три минуты. Он натянул на себя свитер под горло и прошествовал в прихожую, стараясь не шуметь, чтобы ненароком не разбудить родителей. Накинул пальто, обулся, погасил свет и, не застёгиваясь, вышел из квартиры, захлопнув за собой дверь. Пальцы на автомате разблокировали телефон и зашли в диалог сообщений с Мариной. Егор осознал, что пролистывает переписку, только когда уже спустился на один этаж. Закусил щёку изнутри и нажал на поле набора. Пальцы прошлись по ряду букв, составляя небольшое сообщение, которое вскоре было отправлено девушке.

Конечно она его прочитает. Обязательно прочитает. Как и те двадцать сообщений, которые он отправил до этого. Прочитает, как только включит свой телефон.

Сжал корпус пальцами, ощущая, как сильно и больно бьёт по рёбрам сердце, едва взгляд угодил на шоколадную дверь третьего этажа. Её дверь. Ту самую, об которую он стесал все кулаки в прошлую пятницу. Ту самую, возле которой он всегда целовал её, когда они прощались. А потом разворачивался и поднимался к себе, вслушиваясь в то, как захлопывается тяжёлая створка, разнося короткое эхо по подъезду.