Девушка зажмурилась буквально на пару секунд и глубоко вздохнула. Закусила щёку изнутри и толкнула дверь со вставленными в неё стёклами, ведущую к лестничным маршам. Сильнее мечтая поскорее оказаться рядом с Дианой и Пашей и забыть о неприятном инциденте с участием бывшего молодого человека.
И у неё почти получилось.
– Заносчивая слепая уродина, – реплика была приглушённой из-за захлопнувшейся за спиной Марины двери.
Но это, кажется, была конечная станция. Поезд прибыл. Просим покинуть вагон.
Она развернулась так резко, что волосы, собранные в два хвоста, хлестнули по щеке, и дёрнула на себя ручку двери, врываясь в коридор, где до сих пор стоял Артур, опёршись плечом о стену и сложив на груди руки. Будто, чёрт возьми, знал, что она поведётся на его жалкую провокацию.
А она и повелась, как идиотка.
Но это уже казалось настолько неважным, потому что Артур становился всё ближе и ближе – по мере её приближения к нему. А внутри кипела злость такой силы, что грозилась перелиться через край и посыпаться искрами из глаз.Брови юноши насмешливо взметнулись вверх, и это начало раздражать. Настолько, что впору было придушить его на месте голыми руками или затопать ногами от бессильной злобы, потому что задушить такого крепкого молодого человека Марина собственноручно бы просто-напросто не смогла.
Но эта злость спасала. Особенно в эту самую минуту, когда между ними осталось расстояния буквально с два шага. Когда девушка остановилась так же внезапно, как и сорвалась с места. Когда заметила эту его мерзкую ухмылку на лице.
Когда произошло то, что, наверное, не должно было произойти снова.
– Заткнись, ты, сволочь! – звонкий крик разорвал тишину, а в следующее мгновение – не менее звонкая затрещина.
И сознание вернулось к девушке на несколько мгновений позже, чем она приложилась ладонью, которая сейчас безумно горела, к его щеке. Артур опешил, хватаясь за покрасневшую скулу.
Какая-то часть Марины ликовала, потому что девушка в очередной раз убедилась, что её оплеуха может получиться очень даже ничего, но другая же с ужасом в глазах глядела на ошарашенного Артура в надежде, что разум вернётся к нему быстрее, нежели он успеет сделать что-то кошмарное.
Потому что он не оставит это так. Не позволит прикоснуться к себе
Ноздри его начали расширяться от частого, прерывистого дыхания. Глаза потемнели и налились такой яростью, что, будь его взгляд хоть немного более материальным, Марина бы уже расплавилась от этой горячей, обжигающей серо-зелёной злости.
– Ах ты сука, – прошипел он. – Ты думаешь, я спущу тебе это во второй раз?
Стало страшно. Безумно страшно даже от одного взгляда на разъярённого молодого человека. Но она вскинула подбородок. Потому что знала: абсолютно любую реакцию от него она примет только так и никак иначе. Однако её всё равно продрала выдающая с головой дрожь.
Чего можно было от него ожидать? Да всего, чего угодно. И неизвестность пугала ещё больше, чем осознание, что её оплеуха не останется безнаказанной. Марина прекрасно знала, что в её глазах страх, написанный прописными буквами, был отлично читаем.
Она будто в замедленной съёмке наблюдала его замах и всего лишь успела понять, что сейчас ей будет очень больно. Если она вообще сможет чувствовать после этого.
И что её толкнуло развернуться и идти отстаивать свою честь? Ведь прекрасно же понимала, что он не стоил этого всего. Он вообще ничего не стоил. А сейчас стояла перед ним, полностью раскрытая, готовая схлопотать от него нехилую ответную реакцию. Чёрт возьми, отступить бы она всё равно не успела.
Инстинкт самосохранения заставил зажмуриться, и…
Удара не последовало.
В следующее мгновение до слуха девушки долетел хриплый, глухой стон и грохот – будто бы что-то тяжёлое свалилось на пол. Отсутствие ожидаемой боли просто вынудило распахнуть глаза и тут же наткнуться на крепкую мужскую спину прямо перед собой.
Чёрт возьми, что?..
– Не нужно быть особо умным и бесстрашным, чтобы в разговоре с девушкой использовать силу, да, Гордеев?
Марина задохнулась на этом самом месте. Казалось, что жуткая реальность перемешалась с воображением, рисующим самые неожиданные, но приятные исходы из случившейся ситуации, и теперь было непонятно, что где. Как различить?
Путаница в голове разрывалась громкими хлопками в такт бьющемуся где-то в глотке сердцу. Семьдесят ударов в минуту – норма, говорите? Да чушь. Сто пятьдесят – тоже неплохо.
Но этот голос просто парализовал, потому что был последним, что вообще надеялась услышать сейчас Марина. Как и увидеть его обладателя. Егор сжимал и разжимал ладонь правой руки в кулак, как будто… нет… не может быть.
Она-таки осмелилась аккуратно выглянуть из-за плеча возникшего из ниоткуда буквально юноши, и увиденное заставило неслышно ахнуть и коснуться кончиками пальцев губ, прикрывая рот ладонью.
