– А ты тем временем будешь скучать по высшему образованию, которого так и не получишь, если завалишь сейчас эту несчастную химию.
Ненароком залюбовался её оживлённым лицом: приподнятыми бровями, улыбкой, застывшей на губах и обнажившей ряд зубов, блестящими глазами.
Короткая ассоциация с ярким и тёплым светом проскочила где-то на задворках сознания, а потом осела мягким маревом, глуша бьющиеся неприятные эмоции, ожившие после полученных результатов по контрольной.
– Боишься, химия разрушит всё моё дальнейшее светлое будущее?
– Я начну бояться, когда химия посягнёт на моё будущее. А сейчас предлагаю бояться тебе. А заодно и попробовать исправить ситуацию, – Марина сунула в чёрную сумку маленькую косметичку и потянула за собачку, застёгивая молнию, не отрываясь от Егора. Всё делала так чётко и без каких-либо промахов, будто на её маленьком вздёрнутом носу был ещё один глаз.
Молодой человек неосознанно опустил взгляд на парту, зацепившись взглядом за вырванный из тетради листок в клетку. Аккуратным женским почерком были написаны десять уравнений реакции. Напротив каждого стоял плюсик, поставленный красной пастой, а под выполненным заданием красовалась оценка «отлично».
А потом глаза наткнулись на строчку в верхнем правом углу страницы. Строчку, которой девушка подписала свою работу.
«Гейден Марина».
Какая прелесть.
Ей шло это имя. Его захотелось произнести. Произнести полностью, выговорить, посмаковать на языке и понять, что ему нравится. Нравится, как это звучит.
И если бы ему так сильно не хотелось, он бы сдержался. Но ему хотелось.
– Гейден Марина, значит?
Девушка отреагировала мгновенно: Егор краем глаза заметил, как она повернула к нему голову.
– Что?
– Гейден Марина, – повторил он, поднимая взгляд на девушку.
– Да. А что? – и снова вызов в этом тоне.
Захотелось усмехнуться, но Егор не стал. Только поднял брови в напускном равнодушии и мотнул головой.
– Ничего. Мы, кажется, говорили о химии, – отвлечённо произнёс он, опуская глаза на работу девушки и находя взглядом выведенное аккуратным почерком имя.
Её имя звучало слишком красиво, чтобы не произносить его.
– Да, говорили, – её тихий голос сверху слева. Тонкие пальцы задвинули стул за парту, и девушка сделала маленький шажок в сторону окна.
Ещё несколько секунд Егор прожигал взглядом её работу, а потом снова вернулся к худому лицу. Она же, видимо, изучала его, пока он не видел: глаза гуляли по линии челюсти, очерчивая губы, спускаясь к шее, а затем – к затянутому у горла чёрному узлу галстука. Будто заворожённая.
– Так ты знаешь, как можно исправить мою оценку? – голос его был убийственно-спокойным, несмотря на то, что из груди рвались бесы. Она в самом деле рассматривала его.
Теперь не отвертится.
Теперь Егор мог думать о том, что всё-таки и он её чем-то заинтересовал, а не только она – его.
– Конечно знаю, так что считай, что тебе повезло.
– Я весь свечусь от счастья. Ты что, не заметила, пока сидела и разглядывала меня?
И – да… вот оно.
Почти что садистское, неимоверно сладкое наслаждение. В том, чтобы указать человеку на то, чего бы он ни в коем случае не хотел слышать.
А она точно не хотела.
Щёки загорелись красными пятнами, и Марина отвела глаза, шумно выдыхая через нос. Собиралась с мыслями и свыкалась с тем, что была так глупо поймана. А когда снова посмотрела на него, выражение лица уже было не таким удовлетворённым, как прежде:
– Не обольщайся.
И тон – сплошной лёд.
– Окстись, куколка, я всего лишь проливаю свет на факты, – усмехнулся Егор, любуясь уже остывающим и исчезающим румянцем.
Она покачала головой, растягивая губы в до ужаса фальшивой улыбке, явно пытаясь поддразнить его, отчего её глаза немного сузились. Это выглядело забавно.
А ещё забавнее было то, что девушка в очередной раз пыталась так усердно прятать свою заинтересованность им. А Егор знал: она была. Теперь точно знал.
Видел в её взгляде, её движениях, даже словах.
Или ему просто хотелось видеть.
– Все свободны! – Фаина привлекла всеобщее внимание, цепляя на себя взгляды одиннадцатиклассников. Егор тоже обернулся, вылавливая строгое лицо женщины. Тонкие губы, на которые она нанесла малиновую помаду, были сжаты. Глаза ещё несколько секунд скользили по ученикам, а потом она встала и скрылась в лаборантской, дверь которой находилась прямиком за учительским столом – путь не особо долгий.
Юноша поднялся, беря сумку и вырванный листок с написанной на нём неудачно контрольной. Тут же раздражённо смял его в небольшой бумажный снежок, в скором времени оказавшийся в мусорном ведре.
Перехватил сумку левой рукой, а правой вытащил телефон из переднего кармана брюк, хотел было окунуться в мир соцсетей, но ощутил на плече чью-то руку.
Это было неожиданно.
Повернул голову, приподнимая брови, ловя взглядом Киричука, который, кажется, о чём-то деятельно разглагольствовал.
– …не парься, Егор. Она, конечно, стерва, но и к таким подход находится.
